— Доброго дня. Вы — Елисей? — я поздоровался и спросил одновременно.

— Так меня зовут, — произнёс он, глядя на меня. И вдруг выдал: — Оружие в машине оставь, сотовый тоже. Дальше нельзя с этим.

Как он узнал, что я с оружием? — промелькнуло у меня в голове, но я лишь кивнул и вернулся к джипу. Оставил пистолет в двери, а нож убрал в бардачок. Мобилку выложил на сидение. И закрыв машину по привычке, пофиг что глушь, тачка должна быть закрыта.

— Идём со мной, — позвал Елисей, уже стоя у края чахлой тропинки, что вела от часовни вглубь леса.

Я последовал за ним. Тропинка петляла между сосен и через пару сотен метров вывела к старой избе. Не избушка на курьих ножках, конечно, но будто сошедшая с пожелтевшей фотографии — низкая, с маленькими, словно прищуренными, окнами, почерневшими от времени бревнами и резным коньком на крыше. Из трубы печной, торчащей косо, струился лёгкий, почти невидимый дымок.

Я вошёл пригибаясь чтобы не удариться о косяк и снял обувь, потому как на полу были вязанные из ленточек ковры. Внутри пахло воском, деревом и сушёными травами. Лампочки под полотком не было. Свет лился от нескольких толстых восковых свечей, укрепленных в простых железных подсвечниках на столе и полках. Пламя отбрасывало на стены, увешанные старыми иконами в тёмных окладах, живые, пляшущие тени. Мебель была грубой, самодельной, но по виду крепкой — широкий стол, лавки, массивный сундук в углу. Печь занимала добрую четверть горницы, на её боку мерцала заслонка комфорка.

— Присаживайся. Чаю хочешь? — Елисей двинулся к печи.

— Да, пожалуйста.

Он кивнул, взял с полки закопчённый эмалированный чайник, наполнил его водой из ведра и поставил на конфорку. Звук воды, начинающей закипать, стал единственным в тишине избы. Мы сели за стол друг напротив друга. Свеча между нами освещала его лицо снизу, делая бороду и впалые щёки резче, а глаза за стёклами очков — двумя тёмными безднами.

— Обитатели Злого Леса говорят, что у тебя какие-то проблемы. И что ты хотел со мной поговорить.

Я вздохнул. Говорить об этом вслух было странно, но ради этого я и приехал.

— Я занимаюсь тем же, чем и вы когда-то. И у меня… галлюцинации. Посреди белого дня. Сегодня видел убитых мной людей. Они говорили мне, как мне спится по ночам, интересовались, как я живу.

Елисей молча смотрел на меня, не перебивая.

— И какой у тебя вопрос? — спросил он наконец, тихо.

— У вас такое было?

— Жизнь каждой твари земной даёт Бог и забирает Бог. К этому людские души привыкли. Но когда в дело вмешивается такой, как ты… конечно, им любопытно, кто их убил и за что. Вот и приходят.