— Пацаны, да нахуя нам это надо⁈ Пойдём, может! Сашка вон кровоточит! — заговорили оттуда.

— Вы чё, сопляки, вас как девок он разводит, сейчас выйдете — и он вас поперещёлкает! — ответили ему.

— Эй, синелапый, хорош в блатного играть! Уходи или ляжешь тут! — выкрикнул я ему. Почему-то мне по его слогу казалось, что он сидевший.

— А где гарантия, что ты слово своё, рожа автоматная, сдержишь? — спорили у меня.

— Нет гарантий, — себе под нос прошептал я, но выкрикнул другое. — Считаю до трёх! Кто не сдаст оружие и не выйдет на тракт, будет уничтожен! Раз… Два…

И они начали вставать, человек пятнадцать, оставляли оружие и выходили на дорогу. Молодые и крепкие парни, не старше Кузнецова, однако среди них не было никого в татуировках. Может, я ошибся?

— Три! — крикнул я и начал передвигаться от ствола к стволу, всматриваясь в лесистое поле боя.

Когда я сказал «Три», все, кто встал, быстро побежали в сторону деревни, словно я действительно хотел их убить. Но слово офицера — это не эфемерное слово пацана, оно, если дано, даже преступнику, выполняется всегда. Мой расчёт был либо увидеть противника первым, либо спровоцировать его на огонь, и случилось второе.

Один из кустов начал поливать меня свинцом. Однако толстые стволы деревьев почему-то жадно впитывали злобный металл, а я уже валился за их корневища, не доверяя сосновому стволу. А через мгновение уже высунулся из-за естественного укрытия и нажал на спуск. «Огнедышащий» куст принял на себя все три мои короткие очереди и замолк навсегда, разочаровавшись в перестрелках.

Я встал и, осторожно идя по позициям противника, не нашёл ничего стоящего. Их вооружили «Ксюхами», по крайней мере этот отряд. Я насчитал шесть трупов, а, обыскивая, не нашёл при них гранат и поспешил дальше.

Размышляя, что если я сбил два дрона, а телефона у меня уже нет, то и отслеживать меня не с чего и нечем. Оставались спутники. Посмотрев на небо и на перистость облаков, понял, что вроде как всё.

Я шёл, иногда залегая в траву, когда мимо летали дроны, ища меня, в лесополосе с той и с этой стороны. Каждый из них нёс, словно кот Рыжик, свои яйца — гранаты, но только три, а не две. А от моих залеганий в траву голубые джинсы стали мокрыми и чёрно-зелёными.

И тут я увидел её. Она сидела у дерева, в руках была какая-то западная винтовка, на самой девушке была броня, как у меня, а на голове маска с цифрой «1» и прорезью для волос, убранных в хвост. У её позиции я заметил кучи гильз — она расстреляла свой боезапас по чему-то или по кому-то, но её изрешетили вместе с деревом, у которого она осела. Били из чего-то серьёзного, наподобие моего оружия. Бронежилет был пробит во многих местах, были ранения в руки и ноги. Стреляли с пистолетной дистанции, стреляли откуда-то снизу, словно противник лежал, а она, наоборот, шла, приняв тут свой последний бой.