— Слав, ты меня пугаешь.

— Ничего страшного, просто если я тут задержусь.

— Ты где, или это тайна? — спросила она меня.

— Я с усилением поехал на север области, — ответил я. — Это я тебе говорю, если меня в течение суток не будет, не переживай. Просто пока меня нет, позаботься о Рыжике, ну и себя не забывай. Тут связь может не ловить.

— Хорошо. А когда ты будешь знать — задержишься ты или нет?

Вот хороший вопрос.

— А часов через шесть-семь, — ответил я. — А по адресу тому, там двери хлипкие, даже ты сможешь выдергой отжать. Ничего не бойся, это всё законно, но лучше никому не светить себя.

— Хорошо, я поняла тебя, — произнесла Ира сквозь лёгкий надрыв.

— Приеду — дом с тобой купим, на двух хозяев. А пока, помни, что ты суперклассная! — закончил я мысль.

— Возвращайся, пожалуйста. Я тебя очень прошу, — проговорила она через слёзы, и я повесил трубку.

Кто-то же должен это был сделать. Девушки они более эмоциональные, поэтому если дать ей решать, то она болтала бы со мной на протяжении всей миссии.

Миновав пункт ГАИ на выезде из города, я направился на север области. Каких-то 60 км, и я буду на месте. Минут сорок спокойной езды и минут тридцать, если гнать быстрее, чем летит мой ангел-хранитель. Я уже опоздал, значит, буду заходить в место, обозначенное для меня позже. Потом отпишусь почему так всё случилось.

ПГТ встретила меня брошенной пустотой. Посёлок городского типа, вытянувшийся вдоль одной разбитой асфальтовой дороги, и умер он не вчера. Он застыл где-то в середине девяностых и с тех пор только разрушался, брошенный жителями. Возможно, тут и жил ещё кто-нибудь, но навскидку никого не было видно. Одноэтажные бревенчатые дома с выбитыми стёклами, почерневшие от времени и сырости. Кирпичные хрущёвки чуть дальше от дороги. На одном из домиков я увидел покосившуюся табличку «ПРОДМАГ». Возле одного из домов ржавел скелет «Жигулей» без колёс, поросший крапивой по самые дверцы. Тишина стояла абсолютная, мёртвая, давящая — ни птиц, ни ветра в листьях берёз, что упрямо проросли сквозь трещины в тротуаре. Эта тишь была страшнее любого шума. Она впитывала звук мотора, делая его приглушённым и даже чужеродным.

Я уже миновал центр с позеленевшим памятником Ленину, когда впереди, за последними домами, где дорога упиралась в стену тайги, увидел дым. Густой, чёрный, жирный столб, поднимающийся к свинцовому небу, а под ним — багровое зарево. Что-то пылало и не собиралось тухнуть.

Инстинкт, отточенный двумя жизнями, собрал под рёбрами холодный, колючий комок. Слишком нарочито. Слишком по пути. Я сбросил скорость, съехал на обочину у полуразрушенного магазина. Витрины были заколочены гнилой фанерой, но одна дверь висела на одной петле, чуть скрипя, качаясь на лёгком ветерке. Сквозь щель виднелись пустые полки и горы мусора. Здесь давно никого не было.