Я присел и посмотрел Оксане прямо в глаза, продолжив:

— Но в отличие от него, я не буду писать никаких рапортов, я даже об этой проверке по быту ни единой душе не расскажу. Так что прошу считать всё происходящее, если не дружеским ужином, то хотя бы ни к чему не обязывающим свиданием. Для меня вы в первую очередь девушка, пускай у вас и мужчина в СОБРе.

— Кхм… — выдохнула она, опуская глаза.

Ну давай, Оксана, думай своей тёмной головушкой с высшим психологическим образованием. У тебя два пути. Сейчас встать и сказать: «Знаете что, Вячеслав Игоревич, я видела достаточно!» — и уйти строчить рапорта. Но видела ты как раз то, что я тебе хотел показать, и не более. И второй — поговорить со мной на моей волне. Что бы сделал я на твоём месте? Я бы с мужиком пить в его квартире не стал, тем более при живом мужчине с СОБРа.

— Хорошо, давайте на «ты». И чтобы вы не думали всякое, отвечу, что у мужчины с СОБРа есть жена и семья, — проговорила она.

— А ещё есть вы, — произнёс я.

— Мы больше друзья, знаешь ли. Это, Слава, очень опасный ход с твоей стороны, — промолвила она.

— Опаснее, чем служить в Росгвардии? — улыбнулся я. — Когда Прут подписал мой рапорт, я так и сказал ротному: «Увольняйте меня, но мозги я делать себе вам не дам».

— Это твоя позиция, на чём построена? — спросила она.

— На понимании собственной ценности и на нежелании прогибаться под проныру в больших погонах. Могу я задать нескромный вопрос? — произнёс я.

— Ещё более нескромный? — улыбнулась она.

— Как тебе самой там работается с такими упырями?

— Я, как и ты, предпочитаю не жаловаться на жизнь, у меня нечего отнять, как и у тебя, и в случае чего я могу попросить своих друзей устроить тёмную моему обидчику, — произнесла она.

О, риторическая вилка, — подумал я. — Это намёк, что если ты, Слава, будешь себя как-то плохо со мной вести или болтать лишнего обо мне, тебе голову открутят. Поэтому мне нормально работать там, где я работаю, потому как в том же СОБРе куча крепких парней, которым срать на разницу в должностях, и в случае чего они придут и тому же Пруту глаз на жопу натянут.

— Ни один сильный мужчина не обидит девушку, обижать других — удел слабых, — произнёс я и взял бокал со стола и приподнял его, ожидая ответной реакции.

— А как считаешь, Слав, предложение мне вина в служебное время может меня обидеть? — спросила она.

— Не более чем, если бы я был бы женат и предложил бы вам быть моей любовницей, к примеру.

— Ты очень сейчас неприятные вещи говоришь, — произнесла она, и я не понимал, почему она до сих пор меня слушает.