Я взглянул наверх на дом, где в окне мастерской, прикусив губы, стояла Ира наблюдая, как я собираюсь.

Бля…

И я вернулся домой, поднялся на третий этаж и ещё раз её обнял.

— Это просто сборы, — произнёс я ей на ухо и услышал, как она всхлипнула.

— Я не знаю, что хуже: знать, что ты делаешь и кем являешься, или, не ведая, ждать тебя по ночам в надежде, что ты приедешь.

— Попросить взять стиратель памяти на складе, как у людей в «Чёрном»? — произнёс я.

— Ты всё шутишь! Я… я люблю тебя и твои шутки. Но будь осторожен, — выдохнула она и положила руки мне на грудь, смотря куда-то внутрь меня.

В ответ положил свои ладони на её грудь и сжал.

И только это заставило её улыбнуться и посмотреть мне в глаза. Шутки бывают и тактильные.

— Я буду тебя ждать с никому не нужной картиной, чтобы отвезти её на почту фейковому покупателю из какого-нибудь Обнинска.

— Почему из Обнинска? — удивился я.

— Не знаю почему, очень много заказывают из закрытых городов: Обнинск, Ворон, Северск, Саров, Восход, Сибирский, Углегорск, ну и из Питера.

— Ну так, культурная столица, там ценят живопись.

— Я рисую мазню, — выдохнула она.

— Не думай о творческой составляющей, просто работай, как умеешь, — произнёс я.

— Я… — вдруг захлебнулась она, снова убирая взгляд. — Я очень боюсь, что тебя убьют.

— Будешь золотой вдовой. С домом и успешными аккаунтами писательницы и художника.

— Не говори так! Блядь, Слава! Чтобы вернулся живым! Ты меня слышишь⁈ — закричала она, ударив меня кулаками по груди.

— Да, мой вождь! — произнёс я и поцеловал её в горячие и влажные от слёз губы.

А далее была дорога. Долгая дорога через город и реку. И меня даже остановили на посту ГАИ, а я, показав удостоверение, сообщил, что еду к тёще на фазенде работать, но если им нужно меня задержать для каких-нибудь процедур, я с удовольствием не поеду никуда. На что мне поулыбались и, сказав «хорошей дороги», отпустили.

Однако на трассе, чуть за постом, я увидел в зеркале заднего вида проблесковые маяки: патруль ГАИ догонял меня и голосом попросил прижаться к обочине, буквально: «Хайлендер А435ЕН, прижмись вправо и остановись, пожалуйста.»

Последнее слово было добавлено через небольшую паузу. И я остановился, открыл дверь и вышел. Конечно, мог бы не выходить, но гайцы тоже менты, хоть и нет-нет да и «продают» полосатую палочку. Хотя, наверное, сейчас уже такого нет.

— Что-то случилось, парни? — произнёс я, идя к ним и блокируя брелком из кармана окна и двери авто.

Лейтенанты вышли мне навстречу.

— Ты же Кузнецов, тот, да? — спросил первый, что повыше и похудощавее.