Вышли из РОВД и усачи с бородачами, 323-й экипаж в полном составе.

— Пацаны, киньте до отдела? — попросил я.

— Садись. Мы с твоей кошки, конечно, ржали, — заметил бородатый водитель.

— Приметы — это серьёзно, — заявил я. — Вон, стажёр у меня в зеркало не посмотрел перед работой по спирту и на разбой нарвался.

Сев в чужой экипаж к третьему на заднее сидение, я всё думал, как же спросить у водителя про бороду.

— Казанка, 323-й, — вызвал отдел их старший, тот что с мушкетёрскими усами.

— Да?

— Уйдём с квадрата, проедем до отдела?

— Давай.

И мы поехали.

— Слушай, — обратился я к водителю, — а тебя не дрючат за бороду?

— 89-й, — выдохнул прапорщик.

— Что 89-й? — улыбнулся я, предвкушая интересную историю.

— 89-й кто спросил, — ответил прапор, но продолжил. — У меня с Сирии шрам на шее, я рапорт на имя генерала писал, чтобы мне позволили носить бороду.

— Понял, — произнёс я.

— Кроме того, борода, она, как и усы, уставом не запрещены, — произнёс его старший.

— Тогда у тебя должен быть чуб, — посмотрел я на третьего.

— Э! Нет… — протянул младший сержант. — Чуб, говорят, от старшего сержанта можно носить.

У них явно эта шутка в экипаже ни раз звучала, и всё равно они улыбались, как в первый раз. Вот что значит сплочённый боевой коллектив. А я без проблем доехал до отдела и, подойдя к дежурному, произнёс:

— Мне бы оружие сдать, я по спирту буду работать.

— Какой спирт, ты два преступления сегодня догнал? — начал дежурный.

— Взводный сказал «спирт» нужен, а значит надо оружие сдать и в гражданку переодеться.

— Ну, раз взводный сказал, — протянул дежурный и пошёл открывать оружейку, снимать её с охраны «Советского» пульта, всё ради того чтобы принять у меня оружие и патроны к нему. А, сдав стволы, я сдал и броню, чтобы не мешалась, и газ.

И, выйдя во двор, сел на 323-й экипаж и, назвав им мой адрес на Степановке, поехал переодеваться.

Зайдя домой, я долил воды Рыжику, досыпал корма, неизвестно, когда будет перерыв. И, надев чёрный спортивный костюм и кеды, вышел к ребятам.

— Ну что, парни, изымем пару четушек?

— Чего изымем? — спросил старший.

— Это одна пятидесятая ведра, 250, по-моему, миллилитров, суммарно две четушки как раз пол-литра дают, — перевёл прапорщик.

— Это что-то на запойном языке, — улыбнулся сержант.

— Чтобы купить спирт, нужно думать как алкаш, — поддержал я.

— Я думал, ты скажешь: «Надо быть спиртом», — произнёс сержант. — Это, но если нас вызовут, то мы сворачиваем операцию.

— Да не вопрос, — согласился я, доставая список домов, где продают.

Мы подъехали к двухэтажному зданию, выкрашенному в грязно-жёлтый цвет, похожий на выцветшую яичную скорлупу. Краска на углах давно облупилась, обнажая серую штукатурку. Окна на первом этаже почти все были деревянные и закрыты решётками, но одно из них выделялось тем, что было пластиковым и сейчас слегка приоткрытым для проветривания. Помню, когда они только появились, жулики ориентировались по ним, определяя, в какой квартире водятся деньги. Сейчас я шёл по тому же принципу, окошко было прилавком хорошо работающего бизнеса.