— Почему? Подъедем, просто нужно, чтобы кто-то вперёд эту линию перешёл, — заключил Бахматский.
— Хорошо. А вот представь: мы едем ночью на объект, к примеру, гаражные боксы, к которым только один путь, и вдруг нам дорогу перебегает чёрная кошка и, добежав до противоположной стороны дороги, видит нас и, разворачиваясь, бежит назад. Как это трактовать? Как усиленное кошачье проклятие или как отмену кошкой своего решения преграждать нам путь?
— … — Бахматский глубоко задумался, видно было, что на его лице сейчас происходит сложная мыслительная деятельность.
— И как в твоём случае надо отменять проклятие, если оно есть? — добил я «задачу трёх тел», где присутствовал я, он и кошка-заклинатель.
— Ну, я так понимаю, что по этой дороге никто больше не пройдёт, потому как ночь, — начал рассуждать гений. — Ну, тут всё понятно, у меня старший не суеверный, надо его вперёд пустить.
— Вот тут-то у тебя и ошибочка. Старший пройдёт только по одной линии, а вторая-то будет не снята.
И тут мне позвонили. Звонили со стационарного.
— Да? — я взял трубку.
— Пацаны, у вас кнопка на рации зажата, вы в эфире и мешаете всем работать, у меня все экипажи ржут над вашей кошкой, — произнёс мне в трубку дежурный ОВО.
— Понял, сейчас решим, — произнёс я, вешая трубку.
И я взглянул на заднее сиденье. Бронежилет Бахматского, который лежал на боку, уперся кнопкой рации в пластик двери.
— Капец, — выдохнул я, оттаскивая броню от двери, тем самым выводя наш разговор из радиоэфира.
Оказалось, что я рацию сделал тише, когда в РОВД заходил, а он стационарную машинную выключил, чтобы она не орала перед входом в ботанический сад. Скорую он вызывал тоже с переносной, поэтому она и не приехала сразу, а была вызвана уже, когда Вика включилась в погоню за кактусафилами.
Мои мысли метались, нет, не потому что было стыдно за курьёз, а потому что, что с ним, с Бахматским, делать? Бить постоянно, стрелять в него из пневматики? Учить, походу, такого бесполезно, придётся контролировать каждый его шаг.
И, повернув громкость рации в машине, я отключил свою переносную.
— 322-й, Казанке, — тут же вызвали меня.
— Да? — ответил я.
— С РОВД поедешь, встань на треугольнике за площадью Транспортной, и дождись взводного, для тебя есть задача…
Развернувшись на кольце, мы встали на разделительной разметке, в расширяющемся месте, где улица Елизаровых «врезается» в Транспортное кольцо, — тот самый «треугольник». Именно тут встаёт экипаж во время введения плана «Перехват», иногда тут дежурят гаишники, сюда может отъехать машина, если у неё что-то случилось, чтоб не перекрывать движение остального потока. К слову, сейчас тут особо потока-то не было. Уже не 9 утра и еще не обед, хотя и близится. Комвзвода подъехал минут через пять, у него было хорошее настроение.