От ворот шла широкая дорожка из плитки, разбивавшая идеальный, как на картинке, газон на две симметричные половины. Слева, под окнами, — детская площадка, качели и горка, выглядевшие новыми и неистрепанными, будто их поставили для фотосессии, а не для игр. Справа — беседка с остроконечной крышей, увитая каким-то увядшим вьюнком, а рядом — мангал-печь сложной конструкции, накрытый брезентом. Гараж на две машины был пристроен сбоку, его ворота — под цвет забора, тоже кованые, но уже сплошные. Одна створка была чуть приоткрыта, и внутри угадывался силуэт того самого чёрного «Мерседеса». Второе место пустовало.
«Перелезу, и дело с концом», — мелькнула мысль, но я её отогнал. Слишком просто. Слишком открыто. Весь этот пафосный домик кричал — о желании казаться, а не быть. И такая показуха всегда сопровождается паранойей. Камеры. На столбах забора они были — маленькие чёрные купола. Я замедлил бег, делая вид, что поправляю наушник, и скользнул взглядом по фасаду. Да, ещё две под карнизом крыши, одна смотрит на вход, другая — на гараж. Возможно, есть и в доме, смотрящие на задний двор.
Я пробежал мимо, не поворачивая головы, и свернул за угол соседнего участка.
«Поле чудес», — подумал я снова. Организаторы этого самого «поля» недвусмысленно намекали, что находятся в стране дураков. А я теперь бегал среди их аккуратных домиков, как призрак, которого они сами же и вызвали. Иронии не было. Была только холодная прикидка. Сегодня эта тварь исчезнет и я натянул на лицо белую балаклаву…
И телефонный звонок прервал моё настроение убивать злодея, пришлось снова скатать балаклаву в шапочку и взять трубку. Надо будет его (мобильник) или в машине оставлять, или отключать, жалко батарею нельзя вытащить из этих «Самсунгов».
А на экране был номер, который записан у меня как «Дядя Миша», надо подписать «из Саратова» и вообще будет непонятно, кто мне звонит.
— Слушаю? — поднял я трубку, а точнее сдвинул зелёный кружочек с экрана в соторону.
— Контора запрещает тебе убивать семью Зубчихина, — раздался его голос в трубке.
— Семья не пострадает, погибнет только он, — ответил я, не особо догоняя, как они узнали о моих замыслах.
— Зачем ты тогда в Академе на «Поле чудес» сейчас?
— Как зачем? Зубчихин много наших парней в Чечне подставил. Орден вручаю с закруткой на спине, за былые заслуги, — произнёс я, планируя идти дальше.
— Ну, во-первых, там его сейчас нет. А во-вторых, причём тут Чечня и ты?
— Долгая история… — отмахнулся я, переспросив, — В смысле, его там нет? Откуда вы знаете?
— Оттуда же, откуда знаем, что ты на «Поле чудес». Скажи, ты к операциям вообще не готовишься, просто бежишь и крошишь негодяев и всё? — спросили меня.