Я сел в маршрутку, ещё был один забавный момент — тут, в Златоводске, оплачивался проезд в конце поездки, а не в начале. Что ж, это как с мультифорами и с колбой — специфика региона. По раздолбанной улице Энтузиастов, мимо бассейна «Звёздного», через Клюевское кольцо маршрутка выехала на улицу Осеннюю, которая достаточно круто уходила вниз, чтобы проехать под мостом-развязкой, также круто поехать наверх, но уже по Балтийской. Одно из опаснейших мест в Златоводске для автолюбителей, именно тут, на этой низине, происходит выброс машин на разделительную полосу, особенно в гололёд, особенно в дождь. Маршрутка забиралась в горку по трёхполосой дороге медленно, не вывозя нагрузку, и её обгоняли все, кому не лень, но зато справа открывался прекрасный вид на город, который возвышался над зелёной впадиной, так называемой Михайловской рощей. Тут особенно красиво вечером, и Кузнецов, когда только-только начинал жить половой жизнью, часто ездил тут на маршрутке, показывая эту мерцающую красоту разным девушкам, тем, что были из числа «мытых и бритых».

Вспышка боли в мозгу заставила меня поморщившись закрыть глаза, и я вдруг увидел команду КВН — «Дети лейтенанта Шмидта» в их полосатых рубашках и клетчатых кепках, потом команду «Максимум» с их шутками. Слава был ещё маленький совсем и не помнит всё в подробностях, но шутка про «мытых девушек» принадлежала именно «Шмидтам». А ещё в этом городе была написана песня — хит двухтысячных: «Тополиный пух, жара, июль, Ночи такие звёздные, Ты пойми, что первый поцелуй — Это ещё не любовь, это лишь Такой закон противоположностей. Тополиный пух, жара, июль, Ветер уносит в небо, Только ты не веришь никому, Ждёшь ты только снега, снега, снега».

И только сейчас я задумался о природе своего тут появления. Кто я — другая душа, вошедшая в тело Кузнецова, или реинкарнация майора СОБРа Ивана, погибшего и родившегося уже Кузнецовым? Мои воспоминания были неполными, я многого не помнил, не помнил, была ли у меня семья тогда, в 1994-том, не помнил имён родителей тут, в 2025-том. Что-то от майора СОБРа, что-то от младшего сержанта, эта путаница сбивала меня с мысли, а попытки покопаться в памяти отзывались новой головной болью.

И главное, нет того, кто бы дал мне ответ на эти вопросы, зато дали «Стечкин» и завалили деньгами. «После того, как я исполню Зубчихина, что будет дальше? Кем я буду дальше?» — задал я себе самый сложный вопрос.

А тем временем маршрутка подъехала к остановке «Шевченко», и я вышел, оплатив картой через терминал. Управление стояло чуть в глубине от дороги. Хотя КПП из красного кирпича было видно и отсюда. Я перешёл через дорогу и повернул во двор территории, КПП и шлагбаум было лишь для авто, пешие могли проходить мимо без проблем. В окне будки КПП сидел прапорщик, грустно свайпая ленту на телефоне. Вот он, взвод охраны, о котором говорил Мухаматдиев куча прапорщиков «доживающих» тут до пенсии, словно слоны уходящие умирать в особое место, прапорщики уходили сюда чтобы встретить «мечту» — пенсию через 20 лет службы. Пройдя на закрытую стоянку напротив Управы, я вошёл в центральную дверь этого четырёхэтажного здания.