— Мария Геннадьевна, как поняли? — уточнил я.

Она хмуро сидела и зло смотрела на меня, скрестив ногу на ногу и нервно тряся верхней ногой.

— Ну, похоже, молчание — знак согласия, — проговорил я и, вызвав Курган, добавил: — Никто тут никого не насилует, и никто не пытался.

— Объяснение возьми с мадмуазели, не захочет давать — вези её сюда, не захочет ехать — применяй спецсредства и физическую силу, будем по 19.3 проводить через неповиновение!!! — прокричал дежурный.

— Короче, расклад такой: либо пишете объяснение, Мария Геннадьевна, что никто вас не насиловал и вам всё приснилось ввиду алкогольной фантазии, либо едете со мной далеко и надолго. Решайте прямо сейчас.

— И что? Твою женщину в тюрьму собираются везти, а ты, Боря, просто так смотреть будешь? — ткнула она локтем своего мужа.

— Да пошла ты на хуй! Я с тобой завтра же разведусь! — выпалил муж и, встав, вышел из квартиры.

— Я хочу написать заявление! — потребовала она у меня.

— По факту чего? — спросил я.

— Меня только что послали на хуй!

— Могу вас в РОВД отвезти, там и напишете. Правда, дежурный будет не рад вас видеть.

— Машка, — проговорил Леонид, — да подпиши ты, и дальше пойдём отдыхать.

— Хорошо, я согласна! — снизошла она после некоторой паузы, видимо взвесив все «за» и «против».

Я уезжал оттуда с полным ощущением, что нырнул куда-то не туда, зашёл не в ту дверь, как подсказал мне память Кузнецова. Но на руках у меня было три объяснения: от Фёдора по факту массовой драки, от Марии по факту драки за её руку и сердце, и от Марии же, что по факту звонка и заявления об изнасиловании она может пояснить, что всё озвученное ей же и приснилось, и что ни к кому из фигурантов драки и отдыхающих с ней мужчин и женщин претензий не имеет.

Жулик Юра на заднем сидении спал. Стажёр Бахматский вёл машину, хотя его глаза уже слипались.

Прибыв в РОВД, я наконец-то отдал Юрия из рук в руки дежурному.

— Сержант, у тебя чё жулик такой пьяный? — спросил лысоватый капитан.

— Он живёт по принципу: Украл, выпил, в тюрьму — 158 же. — ответил я, протягивая капитану объяснения с драки, взамен получив штамп и подпись дежурного на рапорте. Я уже собирался уходить, как мне задали вопрос:

— Боец, а ты чё такой мокрый⁈

И я, улыбаясь, повернулся к дежурному РОВД, лысоватому капитану, и произнёс:

— Это слёзы насильников Марии Геннадьевны, которых вы сегодня спасли от посадки. Они обнимали меня и плакали.

— Тебе бы помыться, а то от тебя несёт, словно ты в притоне был, — покачал головой капитан-очевидность.

«Что вы, товарищ капитан, образцовая квартира была, только по Булгакову тесноватая. Поэтому и ебутся там на каждом углу все со всеми. Или уже все с Машей… Я не разобрался», — подумал я и, понимая, что наш диалог как-то не клеится, просто произнёс: — Есть, помыться.