— Отлично, — обрадовался я. — Вот как мы попробуем работать. Я буду тебе надиктовывать, а ты слово в слово записывать. При необходимости делаем остановки и разбираем непонятное. Как тебе такой вариант?

— Хорошо, давай попробуем, — не очень уверенно сказал Савельев, но достал чистые листы, копировальную бумагу, проложил её между двумя листами и приготовился писать.

«Молодец, однако», подумал я с усмешкой. «Я и не подумал об использовании копирки. В этом отношении Сергей Михайлович на первом месте, напрочь забывший о её существовании и привыкший к удобной и быстрой компьютерной печати».

Сначала у нас ничего не получалось. Савельев не успевал за моей скоростью речи, просил повторить, переспрашивал термины. Я пытался диктовать медленнее, но тогда сбивался с мысли, начинал заново. Но через пару часов мы притерлись, нашли общий ритм, и работа пошла.

Я диктовал, расхаживая по кабинету. Савельев быстро исписывал лист за листом. Гольдман и Кузнецов сидели, склонившись над моими записями, что-то обсуждали вполголоса, делали свои пометки.

Андрей вернулся неожиданно быстро. Он привез пять вещевых мешков и мой второй протез. К его возвращению я уже снял свой протез и решил пользоваться костылем для небольших передвижений по кабинету. Нога устала, культя ныла, и я понял, что долго так работать не смогу.

Старшему лейтенанту НКВД мы дали задание организовать для меня кресло, чтобы я мог работать со снятым протезом, удобно расположившись. Товарищ старший лейтенант оказался на редкость исполнительным. Он снял трубку телефона, куда-то позвонил, коротко объяснил ситуацию.

Через полчаса два шикарных кресла были доставлены как раз перед возвращением Андрея. Это были настоящие дореволюционные кожаные кресла из кабинета какого-то высокого начальства. Из них мне сделали удобнейшее лежбище. Одно кресло поставили обычно, второе развернули и придвинули, чтобы я мог положить на него ногу.

Я расположился в этой конструкции, испытывая несказанное удовольствие. Удобство на все тысячу баллов! Можно было диктовать, откинувшись назад, положив ногу на мягкую кожу, не испытывая никакого дискомфорта.

Возвращение Андрея совпало с нашим решением сделать первый перерыв. К нам как раз пришла Марфа Петровна с тремя работниками нашей столовой. Они принесли нам ужин на больших подносах, покрытых чистыми полотенцами.

Ужин, надо сказать, для военного голодного времени был почти царский. Две большие настоящие котлеты с двумя видами гарнира: жареной картошкой и настоящей гречкой, заправленной подсолнечным маслом. На выбор чай и настоящий ароматнейший кофе, опять же на выбор с молоком или без. И вишенка на торте, по ломтю белого хлеба со сливочным маслом.