Везде на заправках нас обслуживали опять женщины: молодые и не очень, в грязных ватниках, с красными от ветра и работы лицами. Но рядом с ними мы всегда видели взрослых, нормального вида и здоровья мужчин. Все они были в форме и при оружии, автоматы, винтовки, у кого-то пистолеты в кобурах.
Война есть война, и заправки это режимные объекты, стратегические пункты, которые тщательно охраняются. Бензин это кровь армии, без горючего не поедет ни одна машина, ни один танк. Поэтому охрана строгая, бдительная.
Ночевали мы действительно в Саратове, в гостинице обкома партии неплохом трёхэтажном здании в центре города. Нам дали отдельные комнаты, накормили горячим ужином: щи, каша, даже котлета была. После дороги это показалось царским пиром.
Утром тронулись рано, ещё до рассвета. Впереди оставалось километров четыреста до Сталинграда, реально целый день пути или даже больше, тут много следов прошедших намного южнее боев, которые затрудняют наше движение. На дорогах даже пробки, когда в обоих направлениях идут какие-то колонны. Ехали теперь вдоль Волги. Великая русская река, широкая, могучая, плыла слева от дороги.
В Сталинград мы въехали ночью, сразу после полуночи, уже тридцатого марта. Было темно, холодно, дул пронизывающий ветер с Волги.
Городская улица, если так можно было назвать расчищенное от развалин, засыпанное свежим, но уже укатанным щебнем пространство, даже освещалась редкими фонарями. Тусклый желтоватый свет выхватывал из темноты остовы разрушенных зданий, груды кирпича, торчащие из земли обломки труб и балок.
Сразу на въезде в город мы расстались с нашими попутчиками, две другие машины свернули куда-то влево, а мы поехали прямо. Проехав неожиданно достаточно быстро, меньше чем за час, в самый южный район города, мы остановились возле трехэтажного здания.
Это здание, в отличие от всего, что мы видели вокруг, выглядело достаточно прилично: целая крыша, целые стены, застеклённые окна. И все окна этого здания непривычно ярко светились в очень тёмной южной ночи, создавая странный контраст с мёртвым, разрушенным городом вокруг.
— Приехали, — сказал Виктор Семёнович. — Это здание Сталинградского обкома и горкома ВКП(б). Здесь нас ждут.
Я вышел из машины, опираясь на трость, и огляделся. Вокруг были руины, только руины. Но здание горкома стояло, как островок жизни в море смерти.
Началась новая жизнь.
Глава 12
Через час Виктора Семёновича кооптировали в состав горкома партии и тут же избрали вторым секретарём, а я ещё быстрее стал инструктором отдела строительства. Вопросов об образовании и опыте работы мне никто не задал. Люди все опытные, приказ о моей персоне пришёл из Москвы, и проявлять ненужное любопытство не стоит. Я чувствовал на себе осторожные, изучающие взгляды партийных работников, но никто не решался задавать лишних вопросов. В горкоме прекрасно понимали, что означает рекомендация из столицы, подписанная людьми с большим весом.