— Совершенно понятно, товарищ Хабаров, — радостно и облегченно кивает Антонов.

— И еще одно, очень важное условие, — добавляю я максимально строго, чтобы он понял всю серьезность. — Членов рабочей бригады отберите с особой, придирчивой тщательностью. Мне нужны абсолютно надежные люди, проверенные, которые понимают, что работают на науку, на будущее, а не создают очередную авантюру. И желательно, очень желательно, чтобы у всех была безупречная анкета, чистая биография. Без родственников за границей, без репрессированных родных, без темных пятен. Вы меня понимаете?

— Само собой разумеется, — серьезно кивает Антонов, его глаза превратились в щелочки, еще бы ему не понимать. — Я уже составил предварительный список кандидатов. Все надежные, все идеологически выдержанные.

— Отлично. Ну а теперь, — меняю я тему, возвращаясь к основной цели своего визита на станцию, — давайте переходите к главному вопросу. Докладывайте подробно о вашей готовности встречать гостей из-за океана. Каковы конкретно ваши планы? Где собираетесь размещать американских специалистов? Первая партия, как я понимаю будет человек сто, не меньше.

Антонов с явным облегчением, разговор о топинамбуре явно давался ему нелегко, раскрывает другую папку, на этот раз значительно более толстую, набитую бумагами, и начинает обстоятельный, детальный доклад о подготовке к приему американских специалистов по птицеводству и животноводству.

Слушая его размеренный, спокойный рассказ о планах размещения американцев, о выделенном транспорте, о переводчиках, я мысленно анализирую перспективный план развития станции, который руководство опытной станции подготовило специально к моему сегодняшнему приезду. Крупных, принципиальных недостатков в этом плане я при первом чтении не увидел. Все вроде бы правильно, грамотно, профессионально расписано: сроки, ресурсы и персональная ответственность. Конечно, планы на бумаге — это прекрасно, это необходимо. Но мы-то собираемся заниматься делом совершенно новым, которым в нашей огромной стране еще практически никто толком не занимался.

Отдельные робкие, несмелые опыты в довоенные годы в расчет не идут — это была скорее игра в науку, имитация деятельности, чем настоящая серьезная работа. Несколько небольших птицеферм, где кур держали почти как в деревне, только чуть более скученно. Никакого научного подхода, никакой системы.

А у нас планируется создать первые в Советском Союзе настоящие промышленные бройлерные птицефабрики, куриную и индюшиную. Плюс современную ферму крупного рогатого скота чисто мясного направления, со специализированными породами. Это же совершенно, принципиально новое дело для СССР! До войны у нас вообще не занимались промышленным производством мяса птицы в таких масштабах. Разводили кур в основном для яиц, мясо было побочным продуктом. А теперь должны будем не только давать товарную продукцию для восстанавливающегося из руин Сталинграда, кормить город качественным мясом, но и поставлять племенное поголовье, породистую птицу и скот в хозяйства всей области, обучать специалистов, разрабатывать методики. Задача грандиозная, невероятно масштабная и столь же невероятно ответственная.