Танкист вскинул взор на эшелон, который он через несколько часов повезёт на фронт, а потом, возможно, и на одном из этих танков скоро пойдёт в бой. Он помолчал, подбирая слова, потом ответил честно:

— Больше двух недель у меня не было, товарищ нарком. Оставались, конечно, отдельные везучие машины или те, что ремонтники быстро в строй возвращали. Их мы передавали кому-нибудь из вновь прибывших экипажей, а сами, кто уцелел, ехали или шли за новыми. Или за отремонтированными, как вот эти, — он кивнул на платформы с танками.

— Две недели, — повторил Гинзбург, и это прозвучало как приговор. — И сколько раз вы лично вот так в тылу новые танки принимали?

— Восемь раз, товарищ нарком, не считая тех случаев, когда после ранения сразу возвращался к своим, — майор говорил просто, без драматизма, просто констатируя факты. — Первый экипаж почти весь полёг под Воронежем. Второй под Калачом. Потом были другие ребята. Кто-то выжил, кого-то земля уже приняла.

Гинзбург молчал, не зная, что ответить. Ему не раз и не два уже приходилось общаться с фронтовыми командирами, но он никак не мог привыкнуть к тому, что кто-то из них через несколько дней, а то и часов, может погибнуть в бою. Эти люди смотрели смерти в лицо каждый день и продолжали делать своё дело. Спокойно, без надрыва, без громких слов.

— Спасибо, товарищ майор, — наконец произнёс Гинзбург и снова протянул танкисту руку.

Он всегда не знал, как в подобных случаях заканчивать разговор, и просто повторил:

— Спасибо вам за службу. И… возвращайтесь.

— Спасибо, товарищ нарком, — ответил танкист и поднёс руку к козырьку фуражки. — Разрешите идти?

Гинзбург молча кивнул и стоял, смотря вслед танкисту, отходившему от него вдоль готового к отправке эшелона. Майор Стеклов шёл, слегка прихрамывая, видимо, давало о себе знать одно из ранений. Когда танкист дошёл до паровоза и стал о чём-то говорить с машинистом, показывая рукой на состав и что-то объясняя, Гинзбург повернулся к своей «свите» и поискал взглядом парторга ЦК.

Андрея Ивановича Ковалёва он знал раньше по совместной работе при строительстве завода в Челябинске в январе сорок второго года. Тогда они вместе решали проблемы эвакуированного оборудования, размещения рабочих, запуска производства в нечеловеческих условиях уральской зимы.

Андрей Иванович тут же подошёл к наркому, который сразу же спросил, переходя к главному:

— Объясни, Андрей Иванович, за счёт каких резервов удалось добиться такого результата? Это будет первый вопрос и, возможно, единственный, какой мне задаст товарищ Вознесенский. И мне нужен чёткий, конкретный ответ.