«Надо было больше с него драть, глядишь и ещё больше язык бы развязал».

Он теперь точно знал, что скоро первым лицом в Сталинграде станет Виктор Семёнович Андреев, старый соратник товарища Сталина по Гражданской войне. Какие отношения у них были тогда, Берия не знал, но Андреев никогда, насколько ему было известно, даже не пытался использовать своё знакомство с Вождём. Держался скромно, работал на своём месте, не лез наверх.

Когда Андреева арестовали, товарищ Сталин, узнав об этом, распорядился тут же его освободить. Это совпало как раз с начавшимися хлопотами Чуянова за каких-то привлечённых сталинградцев, и получилось, что они были освобождены практически одновременно.

И естественно сложилось мнение, что Андреев получил свободу тоже в результате хлопот нового руководителя Сталинградской области. Хотя на самом деле это было личное распоряжение Сталина, о котором мало кто знал.

Когда началась война, Андреева на фронт не пустили не из-за недоверия, а по прямому указанию товарища Сталина. А потом он опять таким образом вернулся в Сталинград, и на ту же должность, на какой находился в момент ареста. Круг замкнулся.

Глупости и испытывать судьбу не в привычках Лаврентия Павловича. И он уже решил, что с его стороны никаких действий в отношении некоторых сталинградских товарищей не будет. Хотя ему очень хотелось узнать, что же связывает Товарища Сталина, Андреева и эту незнакомую ему Орлову. И почему её так ненавидит Багиров. Какая старая история стоит за этой ненавистью.

Убирая все бумаги в сейф, он опять подумал:

«Эх, Маленков, Маленков. Ну чего ты такие маленькие поставки назначил. Хотя бы тысяч тридцать, а лучше было вообще пятьдесят».

«Студебекеры» привезли двадцать тонн зерна и пять тонн сухофруктов. Мне было совершенно непонятно, как их можно было так нагрузить. Конечно, у машин были наращены борта, но это намного больше нормативной грузоподъёмности. Всё-таки это отличная машина, и кошелёвские мастера просто волшебники. Со слов наших вернувшихся товарищей, качество привезённого зерна очень хорошее, и это преимущественно пшеница, процентов на восемьдесят. Так что смело можно рассчитывать на довоенный норматив выхода хлеба из килограмма зерна, примерно один к одному.

А это двадцать тонн хлеба. Считаем, в среднем сейчас норма полкило на человека. Двадцать тонн, это двадцать тысяч килограмм. То есть одномоментно этим хлебом мы можем накормить по нынешним нормам сорок тысяч человек. У нас сейчас в тресте, если считать абсолютно всех занятых и членов их семей, тысяч двенадцать. Мы эти двадцать тонн хлеба пускаем на ежедневную прибавку каждому двести пятьдесят граммов. Этого хватит на неделю. Маловато. Но люди уже почувствуют реальное улучшение.