Вид приехавшей из Сталинграда женщины его потряс. Он кричал, что эта «кировская» сучка не просто приехала в Баку, но ещё и нацепила свой именной маузер. Видимо, этот маузер разбудил в нём старые воспоминания, старые страхи, которые он давно пытался забыть. Поэтому-то всё и было оперативно сделано, и уходящие обратно в Сталинград «Студебекеры» были по его приказу нагружены под завязку, много больше согласованного. По этой же причине из его каких-то личных запасов в одну из этих машин погрузили аккуратно упакованные, чтобы не разбились, тридцать бутылок лучшего азербайджанского коньяка.

Кто конкретно рассчитал, в каких пропорциях будет производиться обмен, Берия не знал. Маленков ему на этот вопрос не ответил, уклончиво сославшись на служебную необходимость. А лезть на рожон он не стал. А вдруг это решение товарища Сталина, тогда любопытство могло обойтись слишком дорого. Но он лично считал, что здесь, мягко говоря, перегнули.

Десять вагонов зерна и три вагона сухофруктов ежемесячно в течение двух лет, до первого июня 1945 года. А всего двести сорок вагонов зерна и семьдесят два сухофруктов. Сталинградцы правда должны будут обеспечить при необходимости поставки запчастей для переданных автомобилей и тракторов. Багиров считал этот обмен не равноценным и грозился пожаловаться товарищу Сталину.

Хотя реально за два года это немного. В довоенном сороковом только во всех категориях хозяйств официально было собрано 567 тысяч тонн зерновых. Реально по всей республике, конечно, больше, если учитывать то, что оседает на местах. Сейчас во время войны возможно собирается меньше, но ненамного. Так что за два года с хвостиком, сейчас отправили зерно урожая сорок второго, самое большое пятнадцать тысяч тонн зерна, если, конечно, перегружать вагоны. А если нормативные пятьдесят тонн, то двенадцать. На самом деле это очень немного в масштабах республики.

Но увидев приехавшую из Сталинграда женщину, Багиров сразу же передумал жаловаться. В лицо наркому Ягубову кричал, что если эта старая сука пожалуется товарищу Сталину, ей он поверит, а ему, Багирову, нет. И товарищам Микояну и Берии тоже не поверит.

В конце этой истерики он приказал Ягубову лично контролировать отправку каждой партии зерна и сухофруктов и приказал представить ему списки сотрудников, которые в своё время не нашли эту женщину. Эти идиоты, по его определению, искали её по девичьей фамилии. А она, оказывается, давно замужем и носит фамилию мужа.

Непонятно почему, но прочитав это ещё раз, Берия испытал какое-то чувство злорадства по отношению к Багирову и внезапно подумал: