— Да никого ты, Егор, не подводишь, успокойся, — Виктор Семёнович примирительно махнул рукой. — Та ситуация непонятно почему вспомнилась, сам не знаю, что на меня нашло.

Он помолчал, словно подбирая нужные слова, и начал говорить непривычно мягко, с уже подзабытыми интонациями душевности, характерными для него во времена комиссарства в госпитале. Тогда он совсем другим был, внимательным, участливым, почти отеческим. Не было нынешней жесткости.

— Ты когда начал говорить, я сразу же подумал: а вот не может быть, чтобы ты ничего новенького не привёз. Почти трое суток отсутствовал, как-никак. Знаю я тебя, Егор. Ты остался себе верен: почти революционная идея не восстановления здания обкома, а строительства административного центра города и области. Размах, ничего не скажешь. Да и твои мысли о расширении дома НКВД и здании мединститута совершенно правильные. Это действительно то, что нам нужно сейчас в первую очередь.

Он сделал паузу, достал из портсигара папиросу, прикурил и пристально посмотрел на меня сквозь дым. Я от предложения закурить отказался…

— Ты вот скажи, что думаешь о школах и других институтах, которые нам необходимы? Ты же всегда на шаг вперёд думаешь.

— Насчёт школ ничего конкретного пока не думаю, — честно признался я. — Сегодня планирую поехать в гороно узнавать, как экстерном сдать за полную среднюю школу. Вот там и подумаю, когда увижу, что у них творится с учебным процессом. Может, заодно и соображу что-нибудь полезное.

— Да, силён ты, бродяга, — Виктор Семёнович в неподдельном изумлении развёл руками и покачал головой. — На три класса сразу же замахнулся. Восьмой, девятый и десятый за один присест. А потянешь? Это же серьёзная нагрузка, не шутка.

— А что там тянуть? — пожал я плечами с напускной беззаботностью. — Я учебники ещё когда у Анны Николаевны взял, как только она мне их дала. Два дня ел, спал и книжки листал. Оказывается, всё с семилетки отлично помню, будто вчера учил. Память, видать, хорошая. Я же ещё на всякие кружки ходил, у нас они факультативами назывались.

Как это реально могло называться в довоенной минской школе, я на самом деле не знал и понятия не имел, были ли там вообще какие-то факультативы или кружки.

Но уточнить и проверить это, скорее всего, уже не у кого, поэтому мели, Емеля, твоя неделя. Главное говорить уверенно, и никто не усомнится.

— Мне последние года три учёба вообще давалась очень легко, — продолжал я развивать свою легенду. — Шляться без дела и безобразничать уже как-то не хотелось. Всё-таки я был в школе переросток, старше всех в классе, и мозги начали уже появляться, соображать стал получше. Вот я и давай на учёбу налегать, чтобы время зря не терять. У меня ещё весной сорок первого такая мысль возникла закончить среднюю школу побыстрее и поступить в институт.