— Хорош борщ, правда? — заметил Маркин. — Давно такого не ел.

— Повар тут у них мастер своего дела, — пояснил Прокофьев. — Из-под Полтавы родом.

Двести грамм коньяка немного развязали языки, но разговоры были ни о чем: о природе, да о погоде.

На второе принесли то, что в двадцать первом веке называют «мясом по-французски». Сейчас его в совнаркомовской столовой называют «по-домашнему». Но приготовлено оно вероятно по классическому рецепту повара графа Орлова, из телятины и с грибами. Золотистая корочка сыра, аромат потрясающий, просто слюнки текут. Под сыром слой обжаренного лука, грибы, а в основе нежнейшая телятина. На гарнир подали отварной картофель с маслом и зеленью. Картошка рассыпчатая, сливочное масло тает на ней.

Когда подали второе блюдо, Прокофьев разлил остатки коньяка и произнес тост за нас, за наши успехи. В графине больше ничего не осталось.

— Товарищи, вы сделали очень важное дело, — сказал он, поднимая рюмку. — Ваше изобретение поможет тысячам людей вернуться к нормальной жизни. Это дорогого стоит. Государство это ценит. Спасибо вам за труд.

Мы выпили, и я почувствовал приятное тепло внутри. Коньяк был действительно хорош. По телу разлилась приятная истома.

Телятина оказалась невероятно нежной. Мясо буквально таяло на языке, грибы придавали особый аромат, лесной запах, а сырная корочка добавляла пикантности. Картофель был рассыпчатый, с хорошим сливочным маслом. Лук мягкий, сладковатый.

Официантка принесла десерт: яблочный пирог со сметаной. Пирог был ещё тёплый, яблоки мягкие, с корицей. Сметана густая, настоящая деревенская. Пирог высокий, румяный, политый сахарной пудрой.

— А теперь чай или кофе? — спросила девушка, убирая грязные тарелки.

— Мне чай, — попросил я. — Крепкий, если можно. Чёрный.

— И мне чай, — поддержал Канц.

— А я кофе попрошу, — сказал Прокофьев.

Через несколько минут она вернулась с подносом. Чай был в настоящем фарфоровом чайнике с синими узорами, с лимоном и сахаром отдельно. Кофе для Прокофьева в медной турке. Аромат стоял восхитительный, бодрящий. К чаю принесли ещё варенье в розетках, малиновое и клубничное.

— Вот это обслуживание, — заметил Маркин, наливая себе чай в фарфоровую чашку. — Прямо как в хорошем ресторане. До войны так подавали.

Я добавил в чай дольку лимона и два кусочка сахара. Чай был крепкий, настоящий, не какая-то бурда. Согревал и бодрил одновременно. После обильной еды и коньяка самое то. Голова прояснилась.

— Товарищи, времени у нас ещё немного, — сказал Прокофьев, отпивая кофе из маленькой чашечки. — Можете спокойно допить чай. Потом поедем на аэродром.