Через полчаса первая часть оформления закончена. В заметно похудевших папках перед каждым из нас лежит всего один документ: о передаче всех юридических прав на сделанное нами изобретение и полученный на него патент нашему родному государству, Советскому Союзу. Формулировки стандартные, без всяких недомолвок. Всё чётко, ясно, по-деловому.

Я ставлю последнюю подпись, и документ тут же у меня забирается. Всё! Дело сделано. Теперь патент принадлежит государству.

«Да, умеют у нас, оказывается, работать, когда очень надо, — приходит в мою голову мысль. — Всё сделано очень быстро и без единого лишнего слова. Как по маслу. Никаких проволочек, никакой волокиты. Никаких бесконечных согласований и хождений по кабинетам».

Прокофьев вышел из кабинета, и мы молча сидим, не зная, что нам делать. Я разглядываю кабинет, пытаясь запомнить детали. Кто знает, доведётся ли ещё раз здесь побывать. На стене висит большой портрет товарища Сталина в маршальской форме, под ним карта Советского Союза с отмеченной линией фронта. У окна стоит глобус на деревянной подставке. На полках книги в кожаных переплётах.

Через несколько минут Прокофьев возвращается, радостно и приветливо улыбаясь. Видно, что он доволен результатом. Напряжение спало с его лица. Даже походка стала легче.

— Всё, товарищи. Вы свободны и можете возвращаться на свои рабочие места. Ресторан не предлагаю, их раз-два и обчелся, да и ходить только расстраиваться. Еды толком нет, обслуживание хромает на обе ноги. Поэтому предлагаю совнаркомовскую столовую. Кормят не дурственно, и коньяк подадут, если попросить. Хотя и не ахти какой выбор, но всё же лучше, чем в обычных местах. Ваши самолеты вечером, в после двадцати ноль-ноль. Вас проводят до аэродрома, машина будет в вашем распоряжении. Вы, товарищ Хабаров, возвращаетесь вместе с товарищем Ворониным.

Он внимательно посмотрел на нас, как бы проверяя, понятно ли нам сказанное. Вероятно, придя к выводу, что повторять не надо, все всё поняли с первого раза, добавил:

— Вопрос с выплатой вам положенного денежного вознаграждения будет решен в ближайшие дни. Суммы определят специалисты, экономисты посчитают эффективность, но, думаю, вы не будете разочарованы.

Поговорить между собой у нас не получилось. Мне лично не хотелось делать это при совершенно постороннем человеке. Кто этот Прокофьев? Кому он служит и в качестве кого? Просто чиновник или сотрудник органов безопасности? По выправке похож на военного, хотя в штатском. Говорит уверенно, командным тоном. Времена еще те, скажешь неосторожное слово в ненужном месте и в ненужное время, и такие проблемы возникают. Можно и срок схлопотать за болтовню. Хотя, конечно, очень жаль. Мне, например, очень хочется поговорить с мужиками, обсудить происходящее, поделиться впечатлениями. Спросить, что они думают обо всём этом. Как понимают ситуацию.