Несколько десятков импмэнов на багги и кроссовых мотоциклах отправились на поиски наводчиков, но напоролись на мины, а также обычных снайперов и стрелков. Потеряв несколько людей, пару багги и пять мотоциклов они были вынуждены отступить. Пытаться навязать бой ночью было бессмысленно и опасно, когда враг был подготовлен заранее. Поиски наводчиков было решено возобновить утром, но все понимали, что к утру они уже исчезнут. Филипп Каррьер получил отчет в системном чате и мрачно выругался. Смит также был несколько расстроен. Стремительный марш-бросок был несбыточным планом уже прямо сейчас. И было неизвестно, что будет дальше.
Боевики экспедиции окружили колонну и нервно вглядывались в предрассветное небо. Кто-то быстро и глубоко курил, прикрывая сигарету рукой. Несколько техников дрожащими руками ковырялись в строительной технике. Они нет-нет да поглядывали в небо, бисеринки пота собирались на их лбу и висках. Кроме ремонтников, к поврежденным машинам никто не подходил. Все боялись повторной атаки. Но ее так и не случилось до самого утра. Поставленные на ход экскаваторы и бульдозеры сразу же приступали к работе.
На рассвете лидеры экспедиции распределили своих приспешников в патрули. Крайний рубеж был в километре от колонны, а в пятиста метрах от нее заслон был наиболее плотным. Дроны-камикадзе имели чрезвычайно высокую дальность атаки, и не было смысла отправлять патрули слишком далеко. Нужно было только убедиться, что поблизости от колонны отсутствуют наводчики. К ланчу вся техника, которую можно было отремонтировать, возобновила работу. Несколько бульдозеров и экскаваторов отогнали в Лютецию для более сложного ремонта или оставили прямо у дороги. К полудню самый искореженный участок трассы был восстановлен, и машины двинулись в путь.
Но они проехали только немногим более десяти километров, как в сотне с лишним точек на дороге и обочине вздулась земля, и из нее выпрыгнули мины-лягушки. Они почти сразу же взорвались в одном-двух метрах над землей. Во все стороны была разбрызгана черная зловонная жижа. Те солдаты, которым жижа попала на лицо, подумали, что уж лучше бы это была обычная осколочная мина, прежде чем потеряли сознание от перегрузки обонятельной системы.
Летальности у этой сотни с лишним мин не было практически никакой. Даже легких ранений не было, кроме ушибов, полученных при падении. Однако, зона поражения этих мин, несмотря на относительно миниатюрный размер, была довольно большой. И попавшая на одежду или технику жижа испускала адский смрад, который не позволял боевикам заниматься ничем другим, кроме прикрывания носа рукой. Даже вдыхая через рот, они чувствовали особый аромат на кончике языка. Многие вынуждены были надеть респираторы, но таковых на всех не хватало.