Под шумок и неразбериху бойцы Седьмого неба продолжали вырезать зомби на последнем узком участке, покуда солдаты были отвлечены на гигантскую толпу гражданских. Другие члены Седьмого неба проводили вербовку в толпе и предлагали различные варианты проживания на выбор. Кто-то соглашался сразу, а кто-то обещал подумать и шел дальше. Но так или иначе, каждый час вербовщики перехватывали несколько сотен человек. А толпа все шла и шла. Увлеченные всеобщей движухой, за первыми людьми пошли и другие, которые изначально и не собирались уходить.
Вскоре палаточный городок в центральном парке практически полностью опустел. Мрачным напоминанием его существования оставались десятки тысяч палаток, горы мусора и зловонные выгребные ямы. Многие беженцы даже ничего не брали с собой. Там, так или иначе, не было ничего важного позади.
Но далее случилось непредвиденное. Вслед за жителями палаточного городка, спешно собрав свой небольшой скарб, в толпу начали вгрызаться и жильцы домов. Их также были тысячи. Многие из них прятались в толпе, словно убегая от чего-то.
Пока мэр судорожно пытался взять ситуацию под контроль, общаясь с офицерами и корпоративными лидерами, майор Лагранж, Капитан Гастон и лагерь Седьмое небо воспользовались ситуацией. Маскируясь под разгоряченных беженцев или под людей мэра они проникли на несколько складов с ресурсами: консервами, бутилированной водой, аккумуляторами и батарейками, сложными химреагентами, и обчистили их. А также вывезли всех оставшихся детей из детского центра.
Правительственный лагерь стремительно пустел. И люди, бывшие главным связующим звеном лагеря, теперь отсутствовали. Мэр оставался мэром по должности, но уже не по сути. Он нужен был здесь, как официальное лицо, скрепляющее общественный договор между всеми фракциями, а также гражданскими беженцами. Но город теперь, хотя и значительно опустел, вернулся к предыдущему состоянию организационно-правовой структуры. То есть, теперь мэру снова нужно было управлять не массами людей и их жизнью и смертью, а бытовой жизнью города. Коммунальные службы, промышленность, сбор налогов. И то, всем этим он должен будет заниматься не сам лично, а только косвенно влиять на происходящее. Только он еще этого не осознал.
Пока мэр сам этого не осознал, были люди, кто это понял. Точнее, им это подсказали.
— И что дальше? — спросил Лагранж у улыбчивого, но опасного паренька.
Каждый раз, когда этот почти что мальчишка показывал свою мягкую и вежливую улыбку, закаленного в боях в горячих точках офицера брала оторопь. Даже хитрый политик, способный общаться с вот такой вот профессиональной улыбкой даже со своими кровными врагами, был грозным противником. Если, к тому же, у него были хорошие лидерские качества, его потенциальная опасность удваивалась или утраивалась. И майор даже не представлял, насколько сложно бороться с хитрым политиком, харизматичным лидером, педантичным управленцем и опытным бойцом в одном лице. Офицер мог только посочувствовать мэру, который изначально настроился на антагонистические отношения с этим парнем.