На всем северо-востоке среди солдат был хорошо известен седоволосый крепкий азиат. Именно он, в основном, снабжал солдат и их близких провизией и различными материалами. В том числе ампулами с противовирусным препаратом по более низкой цене, чем в Системе. Конечно, взамен за свои услуги он брал только кредиты, но он не выкручивал руки своим покупателям, продавая все по вполне сносным ценам. Каждое его прибытие сопровождалось улыбками и теплыми рукопожатиями солдат.
Лагранж также старался поддерживать связь с дезертирами, но ему нечего было предложить. Он даже сам регулярно покупал провизию у Седьмого неба, так как в его фракции жили довольно много людей. Именно его было решено использовать в качестве моста налаживания отношений между лагерем и прибывшим недавно Гастоном, бывшим в звании капитана и его неполных двух рот, в которых было в общей сложности около двух с половиной сотен человек, включая водителей, связных, медиков и техников. Два офицера встретились на нейтральной территории и обсудили свои дела, а также то, что происходит с их миром.
После этого люди Гастона переоделись в гражданское и под присмотром Чингиза приступили к набитию уровней, изображая из себя беженцев правительственного лагеря. Часть оружия и амуниции они купили за патроны у Лагранжа, другую часть — у Седьмого неба. Район фракции майора ширился, но он был относительно узким и в окружении зомби или дезертиров, поэтому другие старшие офицеры не пытались создать ему проблем за пределами лагеря. Но внутри регулярно ставили палки в колеса. Если бы не безапелляционная помощь самого мэра, то майору пришлось бы туго.
Максу совсем не нравилась атмосфера в правительственном лагере, и он часто наблюдал за ней глазами клона-Чингиза. Однако, не время еще было ссориться с официальной властью и полностью обрывать связи. Из двух зол он выбрал меньшее и мог только тайно избавляться от насильников и некоторых зарвавшихся чиновников. Он был силен, его прикрывала местная система наблюдения и опыт диверсионной работы у землянина был не маленьким. Поэтому убийства, которых было не менее десяти или двадцати в день, так и оставались не раскрытыми. Но это не сильно влияло на общую атмосферу.
Чингиз начал не только вербовать добровольцев во фракцию Лагранжа, но и вывозить беженцев из правительственного лагеря в Седьмое небо. Естественно, только тех, кто согласился на все условия проживания в лагере. Многие были счастливы покинуть нынешнее гиблое место, поэтому в желающих не было недостатка. Он выводил несколько сотен в день, как минимум.