Пройдя мимо пустых кабинок, обхожу раковины и заглядываю за угол, где висят сушилки для рук.
Мэнни стоит ко мне спиной, наклонив голову. На правой руке у него висит рюкзак. Он весь дрожит.
— Мэнни!
Он поднимает голову, но не оборачивается.
— Уходи, — требует он. — Отвали от меня.
— Мэнни, что случилось?
Подхожу ближе и пытаюсь заглянуть ему в лицо, но вдруг кое-что вижу и замираю. Струйка крови из уха стекает по шее.
Туннель в мочке уха, в которую обычно вставлен черный плаг, теперь пуст, и из него идет кровь, хотя, кажется, она остановилась.
Трей. О боже, он что, вырвал плаг?
Я делаю шаг в сторону Мэнни. Он вздрагивает и пятится.
Конечно. С чего бы мне помогать ему? Он боится меня не меньше, чем Трея.
Думает, что я пришла поиздеваться. А почему бы и нет? Раньше я так делала.
Сердце сжимается. Сколько раз я заставляла его почувствовать себя одиноким!
Я стою на месте, потому что боюсь напугать его. Но хочу помочь.
— Так будет не всегда.
— Так было всегда, — отвечает он.
Я вспоминаю начальную школу. До четвертого класса мы с Мэнни неплохо ладили, а потом я… изменилась. Но и до этого с ним почти никто не общался. Он был невысокий, тощий, никогда не занимался спортом и часто получал за то, что не делал домашних заданий. Я знала, что у него какие-то проблемы в семье, но дети не понимают таких вещей.
Они только судят.
— Когда я был маленький, — продолжает он, — всегда можно было уйти домой и спрятаться от этого всего. Но теперь мы выросли. Появился «Фейсбук», и на все гадости, что они говорят обо мне днем, я вынужден натыкаться даже по ночам.
Я слышу слезы в его голосе. Наверное, надо бы принести ему салфетки, чтобы вытереть кровь, но не хочу прерывать его.
— Один из вас, уродов, толкает мой поднос, и вся еда оказывается на одежде. Что все тут же делают? Правильно, достают телефоны. А потом мне приходится переживать это заново, натыкаясь на фотографии в ленте каждый час, даже через много дней или недель, снова и снова. Мне больше некуда от этого деться, даже когда ухожу из школы.
Я никогда не думала об этом, не видела ситуации с его стороны. В детстве проблемы дружбы и адаптации в коллективе тревожили нас, только пока мы в школе. Когда же уходили домой, мы были свободны, и большинство нас, надеюсь, чувствовало себя в безопасности. А теперь, выйдя из школы, мы только уходим из нее. Давление, сплетни и мучения следуют за нами по пятам. От них никуда не спрячешься.
— Это происходит постоянно. Унижения…
— Так будет не всегда, — повторяю я и подхожу ближе.
— Это видят мои семья, сестры и друзья. Они стыдятся меня. — Он всхлипывает и снова начинает дрожать. — Поэтому я нюхаю.