Ее тело напрягается под моей рукой, она снова пытается высвободиться и трется о меня, вызывая сдавленный стон.
Но затем я что-то слышу.
Поэтому зажимаю ей рот так, чтобы она не могла двигаться, и шепчу на ухо:
— Тсс.
Она резко замирает. Мы оба задерживаем дыхание. В библиотеку входит охрана.
Через полки с книгами я вижу свет фонаря и слышу звон ключей. Они разговаривают, но я не могу разобрать слов.
Райен тревожно переводит глаза на меня, я отвечаю тем же.
— И что ты собираешься делать? — шепчу я едва слышно, чтобы никто, кроме нас, не услышал, и ищу взглядом ее глаза. — Попробуешь меня сдать?
Она лежит на месте, дышит, но не шевелится. Я крепче прижимаю ее рукой и не могу удержаться, чтобы не провести большим пальцем по ее подбородку.
Ее небесно-голубые глаза способны выражать множество чувств разом. Она может говорить какие угодно гадости, но если я увижу в ее глазах страх или разочарование, с меня хватит.
Когда она пыталась вырваться, ее спортивная майка задралась, и открылась полоска обнаженной кожи. Я медленно скольжу пальцами по ее животу и наблюдаю, как она опускает веки.
— Да, друг, я же тебе сказал, — говорит один охранник другому. — Они сбежали через ту дверь. Пойдем поищем во дворе.
Я прижимаюсь губами к ее щеке. Она все больше и больше выгибает шею, пока ее губы не оказываются от моих в какой-то паре миллиметров. Я ощущаю ее дыхание.
— Подними майку.
Она открывает глаза и испуганно мотает головой.
Я наклоняюсь ближе и шепчу ей прямо в лицо:
— Ну давай же. Я думал, ты любишь риск.
Моя рука лежит у нее на шее. Я прикусываю ее нижнюю губу и нежно тяну на себя, чувствуя, как ускоряется под моей рукой ее пульс. Она прижимается ко мне, и я сдерживаю стон, наблюдая, как свет фонарей меняет направление и наконец скрывается за пределами библиотеки.
Как только вижу, что две пары ботинок исчезли за дверью и она закрылась, я проскальзываю рукой ей в шорты, одновременно касаясь губами ее губ, и выпускаю на волю стон, который так долго сдерживал.
Внизу она такая мягкая и гладкая. И очень теплая. Я проникаю пальцем внутрь и вздрагиваю: как же там узко!
— Какое мне до тебя дело, да? — говорю с вызовом. — Видишь, какая ты мокрая сейчас от моего пальца? Вот мое дело.
И ввожу в нее второй палец.
— О боже, — скулит Райен. — Мейсен, нет.
— Почему нет? — Взяв ее за подбородок, покрываю поцелуями щеку, продолжая ласкать пальцами. — Думаешь, друзья возненавидят тебя, когда узнают, что ты сучка, которой нравится, когда ее трахают пальцами на полу?
Я проскальзываю пальцами как можно глубже и каждый раз выхожу почти полностью, медленно и плавно, потом вынимаю пальцы и начинаю поглаживать клитор.