— Уж постарайся! — рыкнул я столь жестко, что помощник даже слегка с лица взбледнул и принялся увлеченно шелестеть листами рабочих записей.

— Дега! — позвал я.

— Да, мастер?

— Ты как-то встречался с Ольтером в сквере Старого Людовика, где там его искать?

— Если с задов таверны «Жареный карась» пройти, то аккурат к пруду выйдете. Знаете, скамьи рядом с мостками, с которых уток кормят?

— Найду.

Я влил в себя очередную порцию полынной настойки, немного успокоился и в ресторацию вернулся уже собранным и спокойным, будто сама смерть.

Кто-то очень сильно пожалеет, что решил влезть в мои дела.

Очень-очень сильно. Если успеет.

Гости к этому времени уже разошлись, и за столами оставались лишь ближайшие подручные. Я налил себе вина, оглядел притихших жуликов и оповестил их о случившемся:

— Майло Живица зарезали в собственной конторе. — Сделал паузу и добавил: — Мне нужен убийца. И я не успокоюсь, пока не заполучу его скальп. Это неуважение. Убийство Майло — это неуважение всего нашего сообщества. И безнаказанным оно остаться не может.

— Заняться этим? — спросил Хмурый.

— Уже занимаются. Просто поспрашивай людей, пусть движение начнется.

— Сделаю.

— Уверены, что толстяк нам поможет? — влез в разговор Дега.

Я его вопрос проигнорировал и в свою очередь спросил:

— Что с деньгами?

— Порядок, — успокоил меня помощник, — но, возможно, придется отложить платеж по ссуде…

— Не пойдет, — отрезал я и незаметно кивнул в сторону Сурка: — Потряси его, пусть раскошелится.

— Попробую.

— Сделай!

— Живиц был еще тот сукин сын, — заявил тут Ловкач, — но он был полезный сукин сын!

— Наш сукин сын, — поправил его Марти. — И этого уже достаточно.

— А мне Майло нравился, — вздохнула Вероника, ее пышная грудь колыхнулась, и бриллиантовое ожерелье сверкнуло россыпью искр. — И к девочкам он хорошо относился…

Начался обычный треп, какое-то время я поддерживал разговор, потом опустошил бокал и достал часы.

— Дега! — позвал помощника.

— Да, мастер? — подошел тот.

— Деньги.

— Одну минуту. — Дега выбежал из зала и вскоре вернулся, не без труда таща кожаный дорожный саквояж. — Вот. — Он передал мне свою увесистую ношу, тихонько прошептал: — Тысяча до последней кроны, ага. — И уже обычным голосом предложил: — Могу донести.

— Нет, — отказался я. — Еду один.

— Один? — всполошился помощник и прошептал: — С такой-то кучей золота⁈

— А что со мной может случиться? — хмыкнул я. — До «Жареного карася» довезут, а в сквере всегда зевак полно.

С этим Клаас спорить не стал.

— Так-то да, — пробормотал он, тяжко вздохнул и спросил: — Точно не понадоблюсь?