— Что случилось с Майло? — напрямую спросил я тогда.

— Неудачное ограбление, — удивил меня толстяк. — Остался ночевать в конторе, какой-то лиходей забрался через окно, да и пырнул его ножичком. Жизнь человека загубил, а навару — на ломаный грош.

— Полагаете, неудачное ограбление?

— Так будет написано в отчете, — гулко хохотнул Ольтер. — Но вам-то что с того? Вам бы своими проблемами озаботиться.

— А у меня проблемы?

— Преогромные, — кивнул Ференц.

— Просветите? — облизнул я губы, невольно подумав о скором прибытии в порт корабля, под завязку набитого контрабандным опиумом.

— Кто-то серьезно невзлюбил вас, мастер Шило. Кто-то со связями. — Старший дознаватель ступил в тень ближайшего дома и многозначительно добавил: — И знаете, семена упали на благодатную почву. Вы зарвались, мастер Шило, и потеряли всякий страх. Не уважаете тех, кого следует уважать, и дружите с теми, с кем дружить не стоит.

— Есть возможность как-то переломить ситуацию? — спросил я, прекрасно понимая, что этот разговор затеян вовсе неспроста.

— В этой жизни нет ничего невозможного, — прямо ответил Ольтер. — Но время… Времени для маневра почти не осталось. Пусть руководство Стражи кушает у вас с рук, а прокурорские и судейские из Дворца Правосудия скуплены на корню, да и в магистрате друзей хватает, но сейчас от них мало что зависит. Решение будут принимать другие — те, для кого деньги не имеют никакого значения.

— Деньги для всех имеют значение, — возразил я.

— Зачем довольствоваться подачками, если можно забрать все? — резонно заметил толстяк. — Уж не знаю, кому вы отдавили больную мозоль, но маховик запущен, и золотом его не остановить. Все решат связи.

Я внимательно посмотрел на собеседника и осторожно произнес:

— У вас, полагаю, связей хоть отбавляй…

— У меня? Что вы! — рассмеялся Ольтер. — Нет, мастер Шило, я маленький человек. Я не полезу в такое гиблое дело даже за все золото мира. — Толстяк вытер выступившие на глазах слезы и уже на полном серьезе добавил: — Но вот Якоб Ланье точно не позволит бросить в кутузку по какому-нибудь надуманному поводу полезного ему человека. Понимаете меня?

— Вряд ли человеку с улицы реально попасть на прием к главе надзорной коллегии, — забросил я крючок, хоть и был знаком с господином Ланье лично. Не то у нас было знакомство, чтобы за помощью напрямую обращаться, совсем не то.

— А для чего тогда еще нужны друзья?

— Вряд ли нас можно назвать друзьями…

— Но мы можем ими стать, — ответил толстяк и озвучил свои условия: — Тысяча золотом, и я организую вам аудиенцию у Ланье.