Кое-как разминувшись со встречными каретами, я вывернул на бульвар и придержал лошадей. Только придержал — и на козлы тотчас взобрался Ловкач, под глазом которого наливался глубокой синевой свежий синяк.
— Ну и рожа у тебя, Себастьян, — поежился он. — Раньше и то, право слово, краше была.
— Хмурый где? — спросил я у него.
— Здесь! — отозвался невесть когда запрыгнувший на запятки головорез.
— Лезь в карету, присмотри за рыжим.
— Серьезно?
— Да! Быстрее, пока он не очухался! — поторопил я его и, глянув на хитрющую физиономию Якоба, поинтересовался, как обстоят дела с опиумом.
— В лучшем виде, — доложил мошенник с лукавой улыбкой. — Никто не жалуется.
— Продолжай в том же духе.
— Продолжай? — озадачился Ланц. — А ты?
Забыв о чужом лице, я поморщился, и жулик отодвинулся, напуганный странной и страшной гримасой.
— По состоянию здоровья мне настоятельно требуется сменить климат, — вздохнул я, — но ты особо не наглей, за тобой есть кому присмотреть. Хмурый за партнера останется, да и мы с Густавом легко дотянемся. У нас длинные руки.
— Напугал! — фыркнул Якоб и уточнил: — И как долго мне твою ношу тянуть?
— А сколько прожить хочешь, на столько и ориентируйся, — посоветовал я, направляя лошадей в сторону порта. — Я, если когда-нибудь и вернусь, за тебя работать точно не стану.
— А лицо?
— Что — лицо?
— Теперь у тебя новое лицо?
Я прикоснулся к щеке, почувствовал неестественную упругость мертвой плоти и покачал головой:
— Нет, это чужое. Мне оно не нравится.
— Немногие в нашем деле могут позволить себе пользоваться собственным, — многозначительно выдал Ловкач и замолчал.
Так и ехали до самого порта — молча. А там я загнал карету прямо на пирс, соскочил с козел и наконец содрал с себя чужую кожу. С остервенением зашвырнул физиономию мертвеца в темную воду и только тогда вновь почувствовал себя живым.
— Ведите себя хорошо, — напоследок велел жуликам, вытащил из кареты валявшегося в беспамятстве приятеля и потащил его к покачивавшейся на волнах каракке.
Потащил к новой жизни; хочет он того или нет.
Я свой выбор сделал и менять его в любом случае не собирался.
Месяц Святой Августины Травницы
Год 989-й от Великого Собора
Одни люди уверены, что все мы лишь игрушки в руках Святых; другие убеждают окружающих, а зачастую и себя, будто человек сам творец собственной судьбы.
Как обычно, истина находится где-то посередине.
Святые предопределяют каждый наш чих или же человек способен одной лишь силой воли перекроить мир под себя?
Ни то ни другое, друзья мои, ни то ни другое. Ведь даже Святым в их смертном обличье не дано было изменить людскую природу и превозмочь законы мироздания.