— На куски порву! — выл Джек, но уже без былого энтузиазма.

— Я тебе жизнь, между прочим, спас, — сообщил я в ответ и, по-прежнему держась от него подальше, в двух словах поведал о событиях вчерашнего вечера. — Тот болезный все подстроил так, чтобы нас обоих в кандалы заковали! — заявил под конец.

— Но ты ведь кронпринца не удавил? — удивился Джек и тяжело привалился к мачте, пытаясь отдышаться.

— Нет, только придушил слегка.

— И кольцо вербовщика оставил?

— Оставил. Теперь ему не до нас будет.

— Так объясни, какого беса тогда ты затащил меня на корабль⁈ — взорвался рыжий. — Зачем мне в Пахарту⁈ А? Объясни!

— Это для твоей же безопасности!

— Кронпринц в порядке?

— В порядке.

— Герцог Арно получил, что хотел?

— Получил, — улыбнулся я.

— И подвоха он не заподозрил?

— Не заподозрил.

— Так какого беса, Себастьян⁈ Какого беса⁈

Я тяжело вздохнул и замялся.

— Видишь ли, Джек, — произнес, собираясь с мыслями, — герцог Арно получил несколько больше, чем планировалось изначально.

— В смысле? — насторожился рыжий.

— Для большего правдоподобия пришлось добавить в кровь некий… так, скажем… препарат, который вызывает временный подъем сил, но при этом отличается одним неприятным побочным действием… летального характера.

— Ты отравил второго человека в очереди на королевский трон? — уточнил бывший заместитель главы дворцовой Охранки как-то слишком уж спокойно.

— Если не для протокола, то — да, — признался я в содеянном и добавил: — Вообще, формально жертв у нас тринадцать, но остальные не столь важные персоны. Думаю, речь идет о бывших членах так называемого «Червонного клуба».

— Помогите нам Святые! — охнул Джек, развернулся и зашагал под навес к Эдварду Роху.

Я последовал за ним на некотором удалении, но рыжий про меня словно забыл. Он забрал у лучника бутылку вина и приложился к горлышку.

— Не подавись, — неодобрительно хмыкнул Эдвард и оставил нас наедине.

Джек вытер потекший по шее рубиновый напиток, откашлялся и уставился на меня.

— Позволь, уточню, — произнес он, сделав очередной глоток. — Ты травишь сына кронпринца Иоанна и одновременно даешь понять безутешному отцу, что, либо принц Августин, либо его преосвященство, а то и оба сразу, готовы пойти даже на убийство, только бы не допустить его коронации? Ты хоть понимаешь, какую кашу заварил?

Я уселся напротив приятеля и совершенно спокойно произнес:

— Полагаю, теперь кронпринцу Иоанну не останется ничего другого, кроме как кинуться в объятия герцога Мора.

— Сукин сын! — в сердцах выругался Пратт. — Как тебя только земля до сих пор носит?

— Мы в море, если ты не заметил.