Повернувшись к Шилу, я сделал страшное лицо и прижал палец к губам, мол, тихо, ни звука. Бледный парень кивнул, вроде понял. Хорошо. И тотчас же снова послышался полный боли и страдания голос.

— Помогите! Помогите, ну пожалуйста! Кто-нибудь!

Я аккуратно придвинулся к углу, выглянул, сразу качнувшись обратно. Симба восстановил в визоре увиденное, подвесив картинку стоп-кадром. Между двумя домами, примерно посередине испещренного головками мин пространства, лежал парень. На вид — немного младше Шила, лет восемнадцать. Окровавленный комбинезон, торчашая сквозь разодранные штаны кость, искаженное болью лицо и умоляющий взгляд.

— … п-помогите… — хриплый, тонкий голос сорвался, выдав фальшивую ноту. — Пожалуйста… помогите мне…

Шило рванулся вперед, я едва успел ухватить его за рукав. Дернув парня к себе, я приблизил к нему лицо и зашипел:

— Куда собрался? Совсем дурак, что ли?

— Человек! — глаза парня от шока расширились, что твои блюдца. — Там человек! Ему помощь нужна!

— Стой, идиот! Какой, нафиг, человек? Откуда он тут взялся?

— А мы откуда? — парировал Шило. — Все оттуда же. Пусти, Антей!

— Шило, стой! — я едва сдерживался, чтоб не рявкнуть. — Не верю я в случайных людей в таком месте. Не мог он тут оказаться. А если и мог… Что, если это ловушка?

— Да что ты вообще понимаешь в людях, жестянка? — неожиданно зло прошипел Шило, резко рванулся, и, едва не оставив у меня в кулаке рукав, бросился за угол. Я тоько глаза закатил. Ну дура-а-ак…

Шило двигался красиво, почти как танцор. Ловко, на автомате, лавировал между шляпками мин, подозрительно плоскими участками, неестественно выглядящими камнями… Его будто само провидение вело, проникшись эмпатией парня и его искренним желанием помочь незнакомцу.

Вот только меня не отпускало ощущение, что с этим незнакомцем что-то не так. Парень лежал посреди площадки, громко ныл, пытался ползти, но на него не реагировали ни дроны, ни мины. Почему? Не потому ли, что он…

— «Внимание…», — тихо, ровно, почти ласково произнес Симба в моей голове. — «Сигнатуры объекта не соответствуют человеческим. Фиксирую умеренную электрическую активность. Вероятность ловушки — девяносто девять процентов».

У меня похолодели руки.

— Шило, стой! — рявкнул я, забыв, что нельзя кричать, и выскакивая за угол. — Симба, нейроген!

Парень в центре площадки вдруг выгнулся дугой и открыл рот. Из его рта вырвался вопль — дикий, надрывный, не человеческий — будто ржавым железом прошлись по ушам. И, откликаясь на этот вопль, со всех сторон весело защелкали мины.

— Дер-р-рьмо! — прорычал я, срываясь в бездну боевого режима.