Стараясь не крутить головой, я пытвался рассмотреть тех, кто нас захватил. Люди, не мутанты. Группа слаженная, сработавшаяся, снаряга — потертая, пожившая, но добротная. Автоматы, деструкторы, разгрузки топорщатся запасными магазинами. Ничего не бряцает, не болтается… Матерые ублюдки.

Земля под ногами скользила — влажная трава, гнилые листья, обломки бетона. Кто-то из отряда споткнулся, его тут же подняли за шиворот и пихнули вперед. Мы шли молча, лишь изредка слышался тихий мат, когда приклад снова находил спину или плечо.

Ощущение было мерзкое. Даже не от того, что нас вели как скотину, а от этой показной небрежности. Налетчики нас не боялись, не сомневались в праильности своих действий… Им казалось, что мы у них уже в кармане. И это бесило больше, чем наручники.

А еще мне не давали покоя их взгляды. Было в них что-то… Странное. Что-то, чего не должно быть во взгляде нормального человека.

Впрочем, остались ли здесь еще нормальные люди?

Слева Шило тихо зашипел сквозь зубы:

— Твари…

Ему тут же прилетела звонкая затрещина, от которой парень едва не полетел на землю.

— Помолчал бы, — пробормотал я. — И так ясно.

Один из конвоиров фыркнул, услышав, но ничего не сказал. Только ускорил шаг, пробормотав что-то про оборзевший корм.

Мы петляли между заросших домов, с каждой минутой уходя глубже в руины. Тьма сгущалась, и лишь редкие просветы луны пробивались сквозь кроны. Иногда казалось, что все это — сон: спотыкаешься о корни, запястья стянуты железом, впереди спина плененного товарища, а в спину тычется ствол автомата. М-да. Как-то не так я представлял себе эту вылазку. Я ловил себя на том, что подсознательно отмечаю маршруты отхода, укрытия, возможные варианты нападения. Но все упиралось в одно — мы связаны, а у них стволы. Пока вариантов нет. Сам я, может, и смог бы уйти, оставшись. ночнызх развалинах без оружия и снаряжения, но с товарищами — нет. Без шансов.

Сзади Гром буркнул, когда его в очередной раз ткнули прикладом:

— Бегом, бегом… Псы цепные. Не боитесь, что сами на клык нарветесь?

— На клык, говоришь? — кто-то хохотнул. — Нет, друг. Мы не боимся. А вот тебе стоило бы.

По отряду налетчиков пробежал тихий хохоток.

Словом, тянули нас быстро, как будто налетчики сами горели желанием оказаться подальше от той проклятой переправы. И я их понимал.

Бешеная гонка длилась около часа, а потом мы углубились в руины, попетлили по разрушенным кварталам, и, кажется, добрались до точки назначения.

Нас загнали в развалины, которые когда-то, кажется, были магазином. Стеклянные витрины давно обвалились, стены покрылись черными разводами копоти, будто здесь не раз что-то горело. Пол был усеян осколками стекла, ржавым железом и мусором, который успела занести внутрь ветром. Нас втолкнули в подсобку, и на этом бег закончился.