— Мы можем перехватить управление полигоном. Учитывая, что система заражена вирусом, у нее в распоряжении только локальные мощности. Я полагаю, что смогу вскрыть защиту и…

Договорить Симба не успел. Потому что позади что-то хрустнуло, потом треснуло и скрежетнуло. Глухо и тяжело, будто ломали ржавый металл. Из темноты за рядами серверных стоек донесся звук, похожий на скрежет когтей по бетону. Твою мать… Это еще что, мать его?

Я поднял оружие, упер приклад в плечо, и шагнул в сторону, до рези в глазах вглядываясь в темноту. По ходу зря я надеялся, что все пройдет «как задумано»…

В темноте наметилось движение. Воздух в зале потяжелел, пахнуло не только озоном, но и тухлым мясом, словно кто-то притащил сюда скотобойню. Мать твою, что за вонь? Будто в яму с падалью провалился…

Я медленно сместился в сторону, стараясь поймать цель глазами. Красные и зеленые лампочки мигали, играли на металле, и в этих вспышках я впервые увидел его.

Из темноты, переваливаясь с ноги на ногу, вышло нечто.

Я не знаю, как это охарактеризовать. Выглядело все так, будто неведомый скульптор схватил несколько человеческих тел — может пять, может шесть, смял их в невообразимый комок, добавил туда деталей от тяжелых промышленных станков, и из получившегося материала слепил абсолютную хтонь.

В стальной раме, служащей основой для существа, сплелись несколько туловищ — причем как мужских, так и женских. Тела будто вросли друг в друга, обнаженная плоть, покрытая язвами и нарывами, пульсировала в такт… В такт чему? Дыханию? Биению сердца? Или сердец? Блин, к такому меня жизнь определенно не готовила…

Из тел торчали обломанные, обугленные кости, вились провода, виднелись какие-то электронные блоки… Каждая нога монстра состояла из нескольких человеческих, соединенных стальными пластинами, образовывая кошмарные, мощные лапы. Вместо рук — два манипулятора. Один заканчивался щипцами, вроде гидравлических, второй — большим металлическим шаром, болтающимся на цепи. Венчало тушу сразу три головы. Две из них безвольно болтались на мощном корпусе, будто нелепые и жуткие украшения, третья — бритный череп с несколькими шрамами — ощерилась яростным оскалом, из распахнутого рта тонкой ниткой стекала слюна.

Тварь была огромна. Настолько, что стойки серваков по бокам казались мебелью для детей. И шла она медленно. Не торопясь. Тяжелые шаги отдавались по полу, и с каждым гулким ударом обутой в металл подошвы во мне росло мерзкое ощущение, что я смотрю не на машину и даже не на мутанта, а на катастрофу. На олицетворение того, во что превратились люди в мире Эдема. На то, что они для него значат. Ну и в том, что искусственный интеллект, который был призван спасти человечество, окончательно спятил, я теперь тоже не сомневался. Только извращенный машинный разум, лишенный эмпатии, чувства прекрасного и вообще любых человеческих чувств, был способен созлать нечто подобное.