А в это время граф Эрмонд Ряжский, убедившись, что Элайна ушла, объяснял ситуацию Арготу, разложив перед ним россыпь листов с тем же изображением, как и на плащах, объяснив, что это он конфисковал у слуг.
— Ваша ошибка, молодой человек, была не в том, что вы решили подшутить. Привлеки вы своих приятелей, и это была бы именно дружеская подначка. Но когда вы вовлекли в неё посторонних, более того, аристократок, то ситуация сразу же вышла за пределы простой шутки и перешла в разряд интриги. Причём, заметьте, против той, кого вы зовёте подругой.
Аргот сидел красный как рак, не зная, куда прятать глаза.
— Я же не думал…
— Вот в этом и проблема ваша. Думать всегда полезно. Особенно если вы решили общаться с дворянами. А вам с ними общаться придётся из-за положения вашего отца. Собственно, потому я и говорю всё это, в надежде, что вам достался от отца и его ум, и вы примете к сведению возникшую ситуацию. Элайне я ничего не скажу, я считаю, что общение с вами идёт ей на пользу и помогает отвлечься от проблем. В обществе аристократов ей никто расслабиться не даст.
— Я… Я подвёл её…
— Рад, что вы это понимаете.
— Но ведь сама Элайна, не стесняясь, подшучивает над всеми…
— Вы забыли о её положении. На такой высоте даже дурацкая шутка вызовет общий смех… подхалимов. Элайна это понимает, потому и предпочитает избегать такого общества. Только не получается. И как раз из-за её положения, которое с одной стороны её защищает, а с другой — принуждает к определённому общению.
— Но зачем они так сделали? Мне показалось, они были рады просто пошутить.
— Просто пошутить… Ну, начнём с того, что мне бы тоже не понравилось, если бы мой дом обозвали курятником, а меня курицей, ни на что не годной. Так что частично это была месть… Ну, насколько хватило их храбрости. Да и маркиза Охластина пресекла бы любую попытку устроить нечто большее.
— А почему эту не пресекла?
— Потому что это тоже урок для леди. Надо быть сдержанной на язык и не сыпать насмешками вокруг. Пока ей прилетело безобидно, можно сказать, чуток так хлопнули лёгким подзатыльником. Ей полезно будет. А что-то большее мы пресечём. Кто не поймёт намёка… Ну, тебе, полагаю, это знать не стоит. — Граф как-то незаметно ушёл с вежливой формы, когда он словно бы с таким же дворянином общался. Видимо, специально выбрал такую форму, чтобы лучше проняло. Видно было, насколько Арготу неудобно, когда к нему целый граф и сенешаль, по сути, третий человек в герцогстве после герцога и наследника, к нему на «вы» обращается. — Я просто хочу, чтобы ты уяснил одну вещь: с момента, как на тебя обратила внимание Элайна, ты превратился в объект внимания разных людей, которые будут пытаться через тебя повлиять на неё. Потому думай всегда, прежде чем что-то делать. Посоветуйся с самой Элайной, в конце концов. А уж если решил подшутить над ней, действуй сам или со своими друзьями, но никак не через посторонних, которых ты знать не знаешь. Да, девушки воспользовались ситуацией и тоже подшутили… безобидно. Но среди них нашёлся кто-то, кто пустил шутку чуть дальше, чем следовало… и стал распространять такие же картинки среди слуг. Вы, типа, гвардия, слуги ещё… Понимаешь, как это выглядит теперь?