Короче говоря, никакого Петрова не существовало. Это была типичная мертвая душа, какие и в моем мире создавались спецслужбами всех стран, чтобы рядить в личины своих агентов. Петров в этом смысле был куда виртуальнее — он вообще не существовал в «физическом теле», нужен он был ради всяческих финансовых махинаций, вроде той же симки, оформленной на пустое место. Оля такого знать не могла, но я пришел к выводу, что эту душу создало преступное сообщество, в частности Гвоздь. Надо кстати поинтересоваться у Цитрамона о судьбе Гречинского смотрящего.

Даже не сильно сведущая во всяких грязных делишках Ольга быстро разобралась, что моего личного Петрова использовали в хвост и гриву. Я удивлен только, что телефон, записанный на его имя, не осаждают толпы приставов и коллекторов. Иначе говоря, мне этот Петров не годился, несите следующего.

Где только его взять? Наверняка у Михельсона есть своя заначка мертвых душ. Возможно даже чистых. Но мне бы не хотелось, чтобы хоть кто-то знал маленький Петровский секрет. Подумав, я решил, как хороший мальчик, посоветоваться с родителями. Время, конечно, позднее, но, с другой стороны, эта парочка мне многим обязана. В том числе и крышей над головой, за которую я исправно плачу любезнейшей Степаниде Дмитриевне.

Так что набрал я номер моего «папаши», и после недолгих расшаркиваний мы выяснили, что Васнецовы жаждут пообщаться поближе со своей будущей внучкой, а потому будут рады приехать прямо сейчас к нам на дачу и попить с нами чайку.

Я задумался, где мне в такое время раздобыть всякого сладкого, но Степанида Дмитриевна посмотрела на меня, как на сумасшедшего, объяснив, что закрома у нас полны всякими плюшками, выпечкой которых она занимается целыми днями, пока ждет появления моего чрезмерно занятого величества. Ну а раз есть полчасика, если не больше, до визита гостей, она с удовольствием испечет еще кексик-другой.

Васнецовы конечно тоже приехали не с пустыми руками, так что «просто чай» превратился в пиршество, какое адекватные люди не допускают на ночь глядя! Сидели мы душевно, говорили ни о чем, гости наши баловали свою новую внучку, та сперва встретила их настороженно, но быстро растаяла.

Наконец мы вылезли из-за стола, категорически запретив бабе Степе мыть посуду. Мы с Натальей уселись на скамейке, на которой совсем недавно сидели мы с Соней. Наталя увидела, что я грущу, и каким-то очень привычным жестом взлохматила мне волосы. Потом сама же застеснялась своего порыва. Я понимал, что он был адресован не мне. Тут и Владимир притащил табуретку, и обстановка немного разрядилась.