Я прошел несколько кварталов в сопровождении бандитской свиты, недоумевая, чего они ждут. Улица, безлюдная и плохо освещенная, прекрасно подходила для темных дел. Только представление о таковых у нас отличалось. Громилы считали удачным приключением ограбление старичка в приличном костюме, а я — зверское убийство преступных элементов.

Наконец я понял их план: слева по ходу ответвился симпатичный темный тупичок. Сразу же спереди по ходу нарисовались еще два амбала. Я мог бы им подыграть, испуганно запрыгнуть в ловушку, но мной овладел дух противоречия, и я попер лоб в лоб на парочку, преградившую мне дорогу.

Тут они меня реально удивили и даже слегка развеселили. Вместо боевого столкновения, громилы просто подхватили маленького де Фюнеса под мышки и понесли в тупик, предоставив коротышке беспомощно болтать ногами сантиметрах в пятнадцати от асфальта.

По сценарию мне полагалось возмущаться и протестовать, но меня разобрал неудержимый хохот. Наверное, это была нервная реакция на все переживания долгого дня.

Когда носильщики поставили меня на землю, я радостно начал их просить:

— Это было замечательно! Прокатите меня еще раз! Ну пожалуйста!

— Спятил что ли от страха? — выпучился один из таскальщиков. — Гони кошелек и часы!

— Какие еще часы? — теперь уже удивился я.

— Такой солидный господин и без часов, — укорил меня другой бандит, по какой-то странной причине лучше знакомый с русским языком. — Не верю! Мне кажется, вы пытаетесь нас обмануть, уважаемый, а это плохо, очень плохо.

Этот нехороший человек попытался выкрутить бедному Луи запястье, чтобы найти эти самые часы. Меня посетила мысль, что хватит прелюдий, пора танцевать. Интеллигентный громила сам не понял, как оказался на асфальте, я же тем временем занялся его друзьями, не особо злоупотребляя ускорением от ликвора. У меня его после сегодняшних перипетий осталось не так много.

Я и в обычном режиме увертывался от их кулаков, разбивая ногой коленные чашечки, точным ударом в солнечное сплетение заставлял «клиента» согнуться, и в такой удобной позиции сворачивал ему шею.

Такие па я проделал два раза. Последний, оставшийся на ногах, успел достать нож, пришлось уже мне выкручивать ему запястье, а потом пройтись по рабочей схеме — колено, живот, шея.

Без ускорения весь танец занял не три секунды, а пятнадцать, и это был вполне рабочий результат.

Разговорчивому громиле, ворочавшемуся на земле, я перебил каблуком кадык, а потом уже раздавил череп, чтобы не мучался. Я — не садист, я охочусь. Трупы я осмотрел. Кроме парочки Скорпионов, исчезнувших в кармане воровской руки в ожидании свидания с товарищем Маузером, я был вознагражден небольшой пачкой денег. Вряд ли они взяли наличность на дело, скорее я оказался далеко не первым клиентом за сегодня. А не надо было жадничать! Заработали — идите домой. Я, кстати, именно так и поступил, вместо того, чтобы искать новых встреч, добрался до Эдельвейса и отправился на дачу.