Чтобы охромевшему не было обидно и одиноко, я пнул его приятеля в коленную чашечку, конечно же ее разбив. Пора было заканчивать аттракцион, мальчик нуждался в медицинской помощи и срочно.

Склонился над тем гопником, который оказался ближе.

— Мужик, не надо, — взмолился он.

— Конечно же надо! — возразил я, сворачивая хромоножке шею.

Последний оставшийся в живых видимо понял, что мольбы не помогут, и сейчас полз подальше от страшного меня. Может быть, он надеялся, что мне надоест? Или шевельнется жалость? Глупо, мне все так же взрывало душу предчувствие беды и ощущение утраты, не покидавшее меня с момента, как я вышел из монастыря. А уж умирающий мальчик в паре метров отсюда уж точно не позволял жалеть его истязателей.

Последнему мерзавцу я раздавил череп ногой. А потом вытер ботинок о его же одежду. Боль в груди не утихала, она требовала больше дичи. Ликвор же был доволен пополнением, но тоже хотел добавки. Я подхватил мальчика на руки, попытался вспомнить, где я видел больницу. Тут меня опять посетило озарение, я не только увидел внутренним взором карту города, а на ней сразу две точки неподалеку, но и понял, в какую мне надо бежать, чтобы успеть спасти парня.

Бежал я быстро, очень быстро. Ворвался в сияющий белый вестибюль, в котором, чудо-чудо, никто не обратил внимание на двоих людей в крови. Пришлось наорать на них, что именно я кричал, я уже и не помню, вряд ли что-то связное. Главное, нас наконец заметили. Предчувствие подсказало, что парня я спас. Теперь настала моя очередь не замечать тех, кто хочет со мной пообщаться, а таких людей в больнице было много. Я же просто вышел, без проблем обогнув даже толстяка-охранника, пытавшегося преградить мне дорогу.

Я совсем уже решил, что на сегодня мне подвигов хватит, а завтра с утра у меня встреча с суккубом, имеет смысл выспаться. Но как можно отказаться от встречи с приключениями, если они тебя ждут? Я позволил себе расслабиться и просто шел к Овечкам, точнее, к своей машине, но какие-то странные люди, лишенные инстинкта самосохранения, попытались меня ограбить. Ну да, Луи де Фюнес, которым я сейчас представлялся, казался хилым и беспомощным старикашкой.

В этот раз их было четверо. Постарше прошлой тройки хулиганов, уже заматеревшие опытные гопстопщики. Двое из них шли за мной от больницы, из чего я сделал вывод, что они там дежурят, отлавливая слабых особей, отбившихся от стада. Странный выбор, это же не очередь за мандаринками, как здесь называли яблофоны. В быту, кстати, царствовало другое, неприличное, название, созвучное мандаринам.