— Мир дому твоему, многоуважаемый! — с улыбкой произнёс я. — Князь Воротынский указал на тебя, как на достойнейшего из казанцев, и мы пришли, чтобы выказать тебе своё уважение!

Восток — дело тонкое, и самая грубая лесть способна здесь работать не хуже тонких дипломатических методов. И моя лесть Газиеву явно пришлась по душе. Ещё и признание воеводой его заслуг ему наверняка понравилось, так что он пригласил нас в дом, где уже накрывали на стол.

Он усадил нас на почётные места, принимая со всем уважением. Две женщины, постарше и помладше, поставили перед нами пиалы с водой. Такую же поставили перед Амиром, и он насмешливо глядел на нас, улыбаясь и ожидая, что мы будем делать. Фёдор, очевидно, посчитал, что это питьё, взял пиалу, но я толкнул его коленкой под столом, а потом окунул пальцы в воду и омыл руки согласно обычаю. Брат поспешил сделать так же, а затем и татарин, пробормотав хвалу Аллаху, омыл руки, прежде, чем начать трапезу. Шалость его не удалась.

Нам подали густой мясной суп, напоминающий шурпу, и мы, по обычаю перекрестившись перед приёмом пищи, начали есть. Отказаться мы не могли, наносить обиду гостеприимству татарина не хотелось. Нам, наоборот, требовалась его поддержка и помощь.

Никогда не был фанатом татарской и вообще азиатской кухни, я всегда предпочитал наши родные котлетки с пюрешкой, но ради такого дела можно было и шурпы похлебать, и айрана выпить, и перемячами закусить.

О делах во время еды не говорили. Я время от времени выказывал своё восхищение блюдами, заставляя татарина улыбаться, но про дела — ни слова. Восточная традиция долго и занудно ходить вокруг да около, не переходя к сути дела, меня изрядно бесила, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят, и я вынужден был подстраиваться под местные реалии.

Но когда на стол поставили сладости, я понял, что пора бы уже переходить к делу. Сладкое в меня уже не полезло, а чая к нему, увы тоже не было. Вместо чая пили какой-то травяной сбор, из которого я достоверно узнал только чабрец. Фёдор так и вовсе объелся так, что не мог даже пить. Хозяин поглядывал всё с той же насмешливой улыбкой.

— Мы зашли не только чтобы выказать тебе своё уважение, почтенный, — сказал я. — Из Москвы мы прибыли по важному делу, а князь Воротынский сказал, что ты сможешь нам помочь.

— Как нынче в Москве? — татарин вновь попытался увести разговор в сторону.

— В Москве обеспокоены тем, что на восточных рубежах начинаются волнения, — сказал я.

Амир Газиев закивал, оглаживая выбритый подбородок.

— Ничего не укроется от взора русского царя, да продлит Аллах его дни, — сказал татарин.