— Православные? — спросил я.

— И православные, и басурмане, всякие есть, — кивнул воевода.

— Вот дай мне имя хоть одного такого. Здешнего, но который Москве рад, который дела с Москвой ведёт. Да грамотку отпиши, на всякий случай, — попросил я.

— Ну… Амирка Газиев сын. Аккурат напротив кремля подворье его, ну, спросишь, тебе покажут, — сказал Воротынский. — А грамотку… Ты сам напиши, а я печать шлёпну. Они всё равно наши грамоты не разумеют почти. Редко кто. А вот печать мою знают.

Кажется, воевода с грамотой не дружил. Можно было догадаться по тому, как он читал послание царя.

Я кивнул, взял у него перо с чернилами, быстро написал там что-то в духе «подателю сей грамоты оказывать содействие всеми силами», подождал, пока князь расплавит сургуч и поставит печать, а потом сунул грамоту-вездеход за пазуху.

— Подскажи ещё, княже, где остановиться нам лучше будет? — спросил я напоследок. — Трое нас, я, брат мой да дядька-холоп.

— А, вы сразу с дороги ко мне, что ли? — удивился воевода. — Да здесь, в кремле и остановитесь. А то у татар станете гостевать ещё, а у них ни пожрать толком, ни выпить, ещё и обманут.

— Благодарствую, княже, — кивнул я.

Лучше и быть не могло, заодно сэкономим на проживании. Да и за кремлёвскими стенами мне было как-то спокойнее, зная, что мой покой будет охранять целое войско.

Я распрощался с князем и покинул его кабинет. На улице меня уже заждались Фёдор и Леонтий, оба, завидев меня, встрепенулись, поднялись.

— Ну, что там? — спросил брат.

— Остановимся тут, в кремле, воевода разрешил, — сказал я. — Леонтий, ты пока пойди погляди, что за хоромы нам тут дают. А мы с Фёдором в город сходим. Пообщаться кое с кем надобно.

Расчёт у меня был простой. Раз уж этот Амир ведёт дела с москвичами, то и бунт ему должен быть максимально невыгоден. А раз он здешний, коренной, то должен знать всех, кто потенциально может поднять восстание. Главное застать его дома. И чтобы печать воеводы его убедила.

Медлить не стали. Вышли с Фёдором тем же путём, что и прошли сюда, у татар-караульных спросили, где живёт этот самый Амир. Те ткнули пальцем на одно из подворий неподалёку, в самом центре города. Либо этот татарин подсуетился при взятии города русскими войсками, либо он и до этого вращался в высших кругах. Просто так подворье в центре не заиметь, пусть даже в центре Казани.

— Как тебе Казань? — спросил я у брата.

— Пока не понял, — сказал он. — Вроде и на наши города похоже, а вроде и нет. Церкви, вон, строятся, а и этих… Башенок полно.

Мечети и впрямь были почти на каждом шагу. Как на заказ, муэдзины один за другим принялись созывать всех на молитву. Мы с братом переглянулись. Татары начали покидать улицу. Я же понял, что до окончания намаза нет никакого смысла идти в гости, и мы принялись пока бесцельно шататься по незнакомым улочкам. Нынешняя Казань лишь смутно напоминала ту, которую я помнил, с оравами туристов, водителями-лихачами, неоновыми огнями и киосками с чак-чаком.