— Вы, сударь, граф Федор Толстой, — уклониться от дуэли после такого публичного оскорбления просто немыслимо, поэтому я мгновенно решил идти напролом чтобы перехватить инициативу. — Полагаю, что вы желаете драться со мной на дуэли. Наслышан, что вам обещали за меня списать ваш огромный карточный долг и вы предполагаете предложить мне драться по новомодному, с двумя пистолетами на столе. Если вы не передумали, то я к вашим услугам, но стреляться мы будем немедленно.

Граф перед дуэлью остался в одной сорочке, модные сюртук и жилетка были ему естественно немного тесноваты и явно мешали. Я же за модой не гнался и предпочитал чтобы одежда была свободной, поэтому сюртук не снял.

Я не ошибся и господин Американец действительно оказался в великолепной физической форме, которую не могла скрыть белоснежная сорочка.

Как всегда включилось моё замедленное кино и когда специально выбранный на эту роль секундант изготовился медленно считать, а сигналом было слово три, я поймал взгляд графа и понял, что он будет стрелять сначала из правого пистолета, а затем будет при необходимости, как бы добивать, с левой руки. В себе их сиятельство уверены и не сомневаются в исходе дуэли.

Я тут же решил сначала стрелять с левой и вспомнил как, сидя на губе, однажды слышал бахвальство сидящего в нашей камере «дедушки Вооруженных Сил» из какого-то крутейшего спецназа о том, как надо стрелять на ходу или с ходу, не прицеливаясь.

— Раз, — начал считать секундант, я сосредоточился на левом пистолете и глубоко вдохнул, — два, — выдох и полная готовность бежать и стрелять. — Три.

Я рванулся вперед и в ту же секунду мое сознание куда-то провалилось. Затем оглушительный грохот выстрела, почти в то же мгновение резкая обжигающая боль в правой подмышке и мгновенное выныривание сознания.

Напротив меня за своим столом, слегка пошатываясь, стоит граф Толстой. На его лице неподдельное удивление и растерянность, а на правом плече расплывается пятно крови. Левой рукой он зажимает рану. Один из пистолетов лежит на столе, а другой он медленно поднимает раненой правой рукой.

У меня немного жжет под правой подмышкой. Я засунул туда левую руку, ткань сюртука как разрезана ножом, а пальцы немного измазались в крови.

— Зацепил однако, — пробормотал я, резко вскинул правую руку с крепко сжатым пистолетом, быстро прицелился и выстрелил.

Убивать господина Американца мне не хотелось. Моя вторая пуля, как я и целился, попала в его левую ладонь, зажимавшую полученную рану.

Левая рука резко упала вниз, а правая, с зажатым пистолетом, неожиданно как то неестественно вывернулась, дернулась вверх и прогремел еще один выстрел.