К моему предложению Изамбард отнесся положительно и тут же согласился. Тем более, что я сказал, что в жаловании мистер Марино не нуждается. Брюнель, как выяснилось, был в курсе давних злоключений Антонио и откровенно посмеялся, представив вытянувшиеся физиономии некоторых умников отфутболивших когда-то молодого итальянского корабела. Мало кто может позволить себе длительную стажировку за свой счет. То, что это мой счет, знать ни кому не обязательно.
Исключительно для души мы с Соней съездили в имение адмирала, проверили как там идут дела в отсутствие хозяев и пообщались с его соседями фермерами.
Князья Ливен покинули Лондон, князь теперь попечитель при особе наследника цесаревича Александра Николаевича. Наносить кому-то ни было визиты желания у меня не было и вернувшись из Бристоля мы устремились домой в Россию.
Соня после перехода через Атлантику в буквальном смысле еле держалась на ногах и я решил, что хватит морских прогулок и в Россию мы поехали сухопутным маршрутом через Голландию и Германию.
Второго апреля мы были на Нарвской мызе. Наш приезд оказался совершенной неожиданностью для всех и я внутренне был готов к каким-нибудь неприятным сюрпризам.
К сожалению ожидания меня не обманули. На самой мызе все было великолепно, особенно шикарно обстояли дела у Прохора, впору открывать научный институт селекции сельхозживотных. Замечательно обстоят дела в порту и у химиков, вот даже придраться не к чему. Но строительство Балтийского завода стоит на месте. В буквальном смысле ни одного кирпича не положено.
Строительство завода остановила жалоба поданная на меня Государю императору.
Завод начал строится на землях купленных мною у соседей. Так один из них подал жалобу, что я заставил его продать мне своё имение. Бредовость этого утверждения была видна за версту, но закрутились жернова бюрократической машины и дело быстро дошло до Государя.
Вот так ложка дегтя и портит бочку мёда. Но это было еще не всё.
Командиром порта Уст-Луга был балтийский отставник Харитон Иванович Сафронов. Участвовал в Наваринском сражении офицером на линейном корабле «Гангут», потерял там ногу и через год был списан на берег с мизерной пенсией.
У нас как раз началось строительство Усть-Луги и я, по ходатайству дяди Матвея, взял Харитона Ивановича командиром Усть-Луги. Человеком он был тихим и незаметным, но сначала всё строительство держалось на нем, а потом и все немалое портовое хозяйство.
Когда я поехал смотреть замороженное строительство, Иван Васильевич остался в порту. Уезжая, я краем глаза увидел как он внимательно слушает Харитона Ивановича, который что-то рассказывая, очень бурно выражал свои эмоции. При том сразу было видно, что он чем-то возмущен.