— Бой на саблях дает вам равные шансы и вы наверняка примете его вызов. Графу даже выписали учителей фехтования из Германии. Вы в своё время рассказали Государю и графу Бенкендорфу о своей дуэли с графом Белинским. Я не знаю каким образом, но Толстой узнал о вашем рассказе. Он примерно представляет что такое удар герцога де Невера и заявляет, в круге тех кто готовит его, что ваши секреты ему понятны.
На этом разговор о графе Толстом закончился и Штиглиц через как ни в чем не бывало продолжил обсуждение моего делового предложения.
Наша беседа длилась еще почти час, мы обговорили все детали и конкретные практические действия. Барон тут же собственноручно написал два экземпляра нашего договора. До моего отъезда всё это будет как надо срочно оформленно. Если нет, то придется задержаться.
Так и получилось, бюрократия была, есть и будет во все времена. Доверие и честное банкирско-купеческое слово это конечно хорошо, но написнная на бумаге и оформленная как полагается договоренность намного лучше. Деньги тут м между прочим будут немалые.
Внеплановую неделю в Петербурге я провел совершая визиты и принимая гостей, которых оказалось тоже немало, несмотря на нелюбовь ко мне петербургского света и российского дворянства. Глядя на количество гостей в Пулково, которое после Светлой седмицы еще больше увеличилось, я даже начал подвергать сомнению слова Штиглица.
Из всех визитов, совершенных мною, стоющими были посещения нашей Академии Наук, визит к князьям Ливенам и конечно к «нашему всё», к Пушкину.
Наконец-то мне удалось по человечески пообщаться с ним и его семьей. Миы провели у Пушкиных полдня, говорили обо всем, что приходило в голову. Поэт со смехом вспомнил наше первое знакомство чуть не закончившееся дуэлью.
От предложенной мною помощи он не отказался, рассказал о своем бедственном материальном положении и честно сказал, что для него было бы выходом уехать в деревню, но жена категорически не согласна с этим. Я пригласил Пушкина посетить Пулково в воскресенье на Красную Горку.
У Ливенов я полном смысле этого слова отдохнул душой, так искренне и радостно они встретили нас, особенно Дарья Христофоровна.
Ливены несколько недель назад потеряли двух сыновей, умерших от скарлатины в Дерпте и княгиня никуда не выезжала и никого не принимала. Для нас она сделала исключение.
Христофор Андреевич подобного позволить себе не мог, год назад его отозвали из Лондона и назначили попечителем при особе наследника цесаревича Александра Николаевича.
От общения с нашими учеными я конечно ожидал большего. Несмотря на мои денежные вливания никаких признаков намечающихся научных и технологических прорывов я пока не видел. По-видимому здесь рывок вперед временно отменяется, по крайней мере до появления Менделеевых и прочих Обуховых.