За сутки эскадра собралась и еще двое все лежали в дрейфе, зализывая раны.
Судовой врач самого пострадавшего итальянца, имеющий уже опыт хождения на наших пароходах, рассказал Матвею что большего ужаса в жизни он не испытывал.
Почти двенадцать часов пароход стоял практически на месте. Казалось до смертельных скал рукой подать и еще один порыв ветра или какая-нибудь мощная волна и все будет кончено.
Но пароход упрямо отползал и отползал от скал и в конце концов сделал это, экипаж и человек пятьдесят крепких мужчин-пассажиров без устали откачивали поступавшую воду и смогли продержаться до подхода «Москвы». Когда его аварийная команда пришла на помощь, на погибающем судне не осталось уже ни одной доски или куска не использованной парусины.
Мы стояли на рейде Петропавловска, когда пришел тайфун и у нас был примерно сутки просто сильный ветер с дождем.
Приведя более-менее себя в божеский вид, эскадра продолжила плавание и успешно почти дошла до Южно-Курильска, неожиданно встретив нас.
Большое количество переселенцев это здорово, но когда я прочитал кого привезли наши пароходы, то был в совершейнем восторге.
Казаки понятно в первую очередь воины и без них никуда. Но среди них было много различных рукастых и головастых. Староверы сплошь мастеровые и различные специалисты, как и остальная публика.
Крестный, хорошо знающий ситуацию с кадрами в наших владениях, показал мне свои выкладки во время подготовки экспедиции и погрузки. Он считал, что нам удастся после этого рейса начать индустриализацию Дальнего Востока и Русской Америки. Конечно термин Сергей Федорович применил другой, но суть была именно такой., трюмы пароходов были забиты различными станками и механизмами.
Его записи помогли мне соориентироваться в пришедших людях и привезенных грузах. Но начал я с другого.
Как только все наши пароходы бросили якоря в Южно-Курильске, а крестный с Николаем решили сделать общую cтоянку всем, а не только тем, на борту у которых были курильцы, я пригласил к себе Владыку Анатолия.
— Владыка, я хочу от вас услышать честный ответ на мой вопрос. Как всё это понимать? Почему Государь принял такое решение? — стать дальневосточным царьком конечно очень заманчиво, хотя я в первую очередь русский князь и интересы Отечества у меня на первом месте и нет никакого желания оступиться и оказаться вышвырнутым из России.
Обобрать меня до нитки конечно очень сложно, но жировать где-нибудь в Лондоне, Нью-Йорке или Париже никакого желания нет.
— Я не знаю, Алексей Андреевич, всех подковерных течений в Зимнем. Среди особ, приближенных к Государю, у вас есть покровители, тот же граф Бенкендорф, есть те, кто вам симпатизирует, но они предпочитают держаться в тени из-за ваших недругов, которые очень влиятельные, — вот это мне очень и очень интересно, кто мои симпантизанты, а еще важнее, кто недруги. Они получается столь влиятельны, что только один Бенкендорф имеет смелость и возможность не скрывать своего отношения к моей персоне и помогать в моих начинаниях.