— А у меня интендантский обоз для обеспечения всем необходимым наших передовых частей! — опять рявкнул Колбасов. — Вы хоть понимаете, что ставите под угрозу стратегический замысел нашего фронта⁈
«Эк куда хватил, — подумал я саркастично. — Ты ещё скажи, что Миха планы товарища Сталина попутал».
— Да я вас за такое имею право расстрелять на месте! — продолжил истерить полковник.
Уж не знаю, чем бы эта история для нас закончилась. Может, на ефрейтора моё служебное удостоверение и произвело впечатление. Но полковнику Колбасову, видимо, было на это глубоко плевать. Я же не офицер, простой водила. Подумаешь, из СМЕРШ. Так и что? Вот если бы на моём месте был старший по званию…
Рядом заскрипели тормоза, я обернулся и вытянулся, приветствуя своего командира моего, родного, так сказать, 13-го отдельного танкового батальона — майора Арсентия Гавриловича Сухова.
— Оленин? Ты что здесь? Где полковник Грушевой? Тебе ведь было поручено его возить. В чём дело? — нахмурился комбат.
— Разрешите доложить, товарищ командир! — и дальше быстро пересказываю всё, что случилось за последние несколько часов. Что сам Грушевой рванул на танке вперёд, а мне приказано сопровождать военкора «Сталинского натиска».
— Вот только выполнить задание редакции товарищ военкор не сможет, поскольку полковник Колбасов решил отдать его под трибунал! — бодро закончил я.
— Это ещё с какого перепуга? — удивился комбат.
— Мы, чтобы ускориться, задержали его колонну. Всего-то на десять минут.
— Да? И где этот Колбасов?
— Да вон там, — показал я на толстяка, который продолжал распекать несчастного Миху, грозя ему трибуналом и расстрелом как «врагу народа», «предателю священной Родины», «японскому шпиону» и прочая.
Сухов вышел из виллиса, а его водитель — мой дружок Серёга Лопухин задорно подмигнул. Комбат одёрнул гимнастёрку, поправил ремень и кобуру с ТТ, потом неожиданно строевым шагом, словно на полковом плацу, подошёл к Колбасову, встал напротив и отрапортовал, вытянувшись перед ним, как перед ну очень большим начальством.
— Товарищ полковник, разрешите доложить!
Интендант, не ожидавший подобного, приподнял брови и спросил надменно:
— Вы кто такой, майор?
Арсентий Гаврилович вздохнул и расслабился. Привычным жестом достал удостоверение СМЕРШ и сунул под нос Колбасову. Когда у того полезли крошечные свиные глазки на покрывшийся от изумления складками лоб, тихо сказал:
— Это ты у меня сейчас, полковник, пойдёшь под трибунал за невыполнение приказа штаба армии. И уж там мы выясним, кто тут японский шпион.
— Да я… просто они… — залепетал вдруг Колбасов, сдуваясь, как лопнувший шарик, и будто становясь ниже ростом. Наглый ефрейтор, стоя неподалёку, продолжал тянуться с рукой, словно приклеенной к пилотке и даже, кажется, боялся дышать.