— Не знаю. Старшие решат.

С этими словами девушка поспешила уйти. Сказала она немного, но и этого Марине хватило, чтобы убедиться — она не на Земле. Ни про такое королевство, ни про бога Рора она до сих пор ни разу не слышала. Не то чтобы Марина была глубоким знатоком географии или земных религий, но каких только книг ей не приходилось шифровать, уточняя непонятные термины, названия по словарям и справочникам, так что про такой необычный монастырь хотя бы упоминание ей бы обязательно попалось. Но ни имя Рора, ни название королевство никак не пробуждали её память.

Вид из окна кельи тоже говорил немного. Взгляд, обежав несколько заснеженных деревьев, упирался в уходящую ввысь скалу, которая закрывала даже небо, а не то что окружающий обитель мир.

Когда принесли обед, Марина предприняла следующую попытку:

— А что про меня могут решить старшие? Убьют?

— Нет, — улыбнулась уже знакомая девушка. Её, кажется, звали Пола — Если бы Рор хотел твоей смерти, то сам бы убил. Или на огненном камне, или в очищающей воде. Раз не убил, значит, ему нужно, чтобы ты жила, и не жрицам Рора с этим спорить.

— Тогда что?

— Не знаю. Рор нечасто кого-то приводит. Я здесь уже год, и ты первая пришедшая, которую вижу.

То, что ей не грозит смерть, Марину обрадовало, но добавило неопределённости.

Из дальнейших расспросов она выяснила, что её последующую судьбу определит — примет её здешний Мир или нет. Если нет, то, когда Око Рора вновь откроется, её отправят в другой мир. Будет ли это её Земля или не пойми что, никто не знает. Жрицы доверятся решению бога. Если Мир примет Марину, то настоятельница вместе с ней самой будет определяться, что лучше для Пришедшей: остаться послушницей в монастыре или что-то ещё.

Возвращаться в свой мир, к Павлу, или отправляться незнамо куда Марине не хотелось. Раз здесь не убивают, кормят и даже готовы советоваться с ней, Мариной, о её будущем, значит, здесь вполне можно жить. Поэтому она попыталась узнать у Полы, когда та принесла ужин, как именно все поймут, что Мир Марину принял, и можно ли этому как-то поспособствовать. Но внятного ответа добиться не удалось.

Оставшись одна, Марина придвинула стул к окну и принялась рассматривать то немногое, что можно было увидеть из её кельи: несколько невысоких деревьев и кустов, укрытых белым снегом, прилетающих и улетающих птиц незнакомой окраски. Следы на порозовевшем в лучах невидного Марине заката снегу. Следы были в основном мелкие — птиц и зверьков. Они напоминали лёгкий узор, и, чтобы их рассмотреть, приходилось внимательно приглядываться. Угадать, кто оставил эти следы — местные собаки и кошки или кто-то из дикого зверья, Марина не бралась. Надеялась увидеть, но как ни вглядывалась в сгущающиеся сумерки, так никого и не увидела.