После подробных объяснений Полы то, что Марине казалось средневековыми удобствами, превратилось во вполне комфортную, хотя и непривычную, ванную комнату. Освоение её сулило Марине развлечение не на один час. Но всё же она спросила у Полы:

— И что же, мне сидеть в комнате, не выходя на улицу, всё время, пока не решится моя судьба? Я так зачахну.

— Почему же? Ты можешь выходить в свой внутренний двор. Там никого не бывает. Вот дверь.

Пола подошла к стене, прикоснулась раскрытой ладонью, и Марина увидела внезапно проявившуюся дверь. Похоже, здесь всё же действует магия и Пола ей владеет. А Марина нет.

— Теперь выходить из кельи ты сможешь, но только во внутренний двор при келье.

Позже Пола принесла тёплый плащ, грубые прочные ботинки. Накинув плащ, Марина вышла во двор. Его отгораживал от остальной территории монастыря высокий каменный забор, из-за которого ничего не было видно. Марина прошлась по почти нетронутому снегу и среди следов птиц и мелких зверьков, виденных в окно раньше, заметила след какого-то более крупного зверя. Он шёл от скалы к дому, проходил под окнами, подводил к дереву, чьи ветки смотрели в окно кельи, а потом вновь уходил к скале. Стало ясно, что вчера ночью Марине ничего не мерещилось.

Долго гулять Марина не стала, потому что поднялся ветер и плащ, оказалось, не особенно защищал от принесённого с гор холода.

Вернувшись в комнату, она принялась искать себе дело, но в маленькой, скромно обставленной комнате надолго занять себя не получалось. И её принялись донимать мрачные мысли.

Пока Марина гуляла во дворе, Пола принесла её высохшие вещи — старые брюки, тонкий свитер и бельё. Отдельно в мешочек сёстры сложили немногочисленные мелочи, лежавшие в кармане брюк: карандаш, небольшие ножницы, моток толстых ниток, которые она продевала в игрушки, развешивая их на взбесившую Павла ёлку, пару слипшихся конфет и несколько монеток, болтавшихся там неизвестно с каких времён.

— Негусто! Если бы знать… — пробормотала Марина, глядя на своё скромное имущество. — Ещё колечко на пальце и серёжки в ушах. И это всё, с чем придётся начинать новую жизнь. Скромно — не то слово. Я из общаги к Павлу с бОльшим приданым приходила, и то…

Вещи из прошлой жизни напомнили о том ощущении никчёмности, что мучило её последние годы.

— Стыдно быть такой никчёмной, не уметь зарабатывать деньги, — сколько раз об этом твердили Марине Павел и его родители.

— Кому нужны твои книжки! Их на хлеб не намажешь. И зарплата — одни слёзы, так ещё и с работы унести нечего.

В глубине души Марина не могла до конца согласиться с ними. В её деревне библиотекарь была уважаемым человеком. Все дети любили её, а их родители, когда-то сами ходившие к ней, называли по имени отчеству.