— Одни консервы, — пожаловался он. — Издержки снабжения ЗабВО.
— Ну, у нас таких консервов и не купишь, — Устинов повертел в руках ананасы. — Я вот вообще такие впервые вижу.
— Возьми с собой пару-тройку банок, — пожал плечами Киреев. — Дома похвалишься. Жену угостишь. Ты ж женат?
— Конечно, — усмехнулся Устинов. — А то ты не знаешь, что в нашу Контору холостых не берут.
— Ну, мало ли? — Киреев разлил коньяк по второй, поднял свой стакан. — За здоровье!
— А ночевать здесь только в гостинице? — спросил Устинов, закусывая.
— У меня здесь переночуешь, — Киреев показал на диван. Он рассказывал, раскладывая закуску по тарелкам. Ловко ножом вскрыл одну за другой банки с лососем, потом ананасы.
— Гостиница на жилзоне. До неё три километра. Можно, конечно, дежурку взять. Но там условия… Длинный деревянный барак сороковых годов. С одного торца общага по прозвищу «Чудильник», с другого торца гостиница на четыре комнаты. Удобства на улице. Через «Чудильник» вся молодежь до капитана включительно прошла. А которые холостые, то и сейчас живут.
— Поселок-то вроде большой, — заметил Устинов. — Там у вас вроде и школа, и пятиэтажок с десяток стоит.
— Так у нас жилзона на три части, — пояснил Киреев. — В десяти километрах от нас полк ракетчиков ПВО. В противоположной стороне от городка вертолетная площадка.
— Всё равно дыра дырой, — особист налил по третьей. — У них еще ничего, а у нас… Дедовщина, землячество… За полгода в дисбат четверых определили. С твоим этим тоже вон ЧП. Но это еще цветочки…
Киреев откинулся на спинку кресла, глубоко вздохнул:
— Я вначале подумал, ты по мою душу приехал.
— Да ладно тебе! — удивился Устинов. — Я же позвонил с неделю назад, предупредил. Сообщил, насчет своей проблемки.
— Подумаешь! — Киреев засмеялся. — Тут еще одна «вэчэ» была… Её расформировали лет пять назад, особист в Игарку поехал на весь оставшийся срок службы!
— Да ну? За что ж его так?
— А какой у тебя интерес к Фокину? — хитро улыбнулся Киреев. — Может, я тоже с этого что-нибудь поимею?
— Геморрой ты поимеешь с этого! — улыбка с лица Устинова пропала. — Точно тебе говорю. Геморрой с футбольный мяч, не меньше!
— А что ж вы его сюда-то определили? — ехидно поинтересовался особист. — Места где-нибудь в Подмосковье не нашлось?
— Не успели, — сочиняя на ходу, виновато усмехнулся Устинов. — Когда спохватились, он уже в самолете летел. Еле нашли. Через родителей.
— Ладно! — покровительственно поднял стакан особист. — Должен будешь. Определю я его в комендантский взвод. А там откомандируем в особый отдел, то есть ко мне. Вечным дневальным. Мне вроде как положен, только руки не доходят.