— Вставай! — повторил он, еще раз тряхнув меня за плечо, на этот раз сильнее. — Пошли со мной!
— Куда это? — прищурился я, глядя ему в глаза.
— Куда надо! — отозвался парень.
— Куда надо, туда мне не надо! — с ленцой ответил я. Парень цепко ухватил меня за плечо, попытался стащить на пол. Я сразу ухватил его за запястье, крепко, почти до хруста сжал, так что парнишка взвыл. Я, не выпуская его руку, поднялся на ноги, заломил ему руку за спину, довел до двери и выкинул его в коридор, придав пинком под зад ему ускорение.
Вернувшись на своё место, увидел ошеломленные лица соседей, вытаращенные глаза и открытые рты.
— Ты зачем так Пашу? — наконец выдавил Стас.
— Какого Пашу? — удивился я.
— Пашу-каптёра! Забыл что ли?
Я покопался в памяти. Вспомнил. Действительно, есть такой типаж в нашем корпусе. Солдат срочной службы, окопавшийся в местной каптерке, находящийся «под крылом» завхоза госпиталя. Особо про него память Фоги выдать ничего не смогла, не сталкивался они друг с другом ни разу.
— Теперь вечером жди гостей, — мрачно выдал Шорников. — После отбоя.
Стас и Валёк вздохнули.
— В смысле? — не понял я. — Каких гостей.
— Пашу с друзьями, — буркнул, отворачиваясь к стенке, Шорников. — Думаешь, он забудет?
— Он «дед», ему обидно! — подтвердил Валёк.
— Ой, боюсь, боюсь, боюсь! — засмеялся я. — Пущай приходит! И друзей своих ведет да побольше.
Ужин в госпитале обилием не отличался. Пару ложек варёного риса, кусок разваренной трески, компот. Я съел всё. Мои соседи тоже плохим аппетитом не отличались. Пока сидел за столом, ловил на себе любопытствующие взгляды, но не обращал ни на кого внимания.
Стас и Валёк удивились, что я отказался сходить с ними покурить. Настоящий Фога за два дня не упускал ни одного случая, чтобы сбегать отравиться никотином.
— Хватит, пояснил я. — Бросать решил.
Гости пришли уже ближе к девяти вечера. Отбой здесь, как в казарме, не объявляли. Просто в коридоре выключали свет, не утруждаясь объявлять о наступлении темного времени суток, которое наступает по команде «отбой».
Паша, видимо, дожидаться этого не стал. С ним вместе в палату зашли еще трое: два рядовых в форме (гимнастерки в значках, ушитые в обтяжку штаны, кожаные ремни с блестящими бляхами, подшива на воротниках толщиной в палец, сапоги в гармошку и с обрезанными каблуками) и один в пижаме, наглаженной, подшитой, «фельдеперсовой», одним словом, как у Паши-каптёра.
— Ну, ты чё, козёл? — прямо с порога первым подал голос каптёр. — Рано дедовать начал. Вставай, дедушки Советской Армии тебя жизни учить будут.