Потом их загружали в «автозак», который приехал минут через тридцать.
— Как ты с ними жестко, — заметил Денис, наблюдая за состоянием загружаемых в автозак англичан. Состояние у них, мягко говоря, было явно не совсем здоровым. О чём говорить, если они провели на холоде, лежа на снегу в одних полушерстяных кителях около часа.
— Меня они вообще в гробу везли, — усмехнулся я. — Пусть радуются, что живы остались. В конце концов, я их сюда не звал, греть и лечить не нанимался.
— Одной машины мало будет, — заметил подошедший полковник Борисенков. — Я позвонил дежурному, попросил еще пару машин организовать. Антон Николаевич, вы не возражаете, если задержанные пока посидят в «рафике»?
Я удивленно поднял брови, но потом понял. В «рафике» сидела Наталья Михайловна.
— Может, пока ваши водители свободны, Наталью Михайловну отвезут домой? — предложил я. — Полчаса на дорогу туда-обратно за глаза хватит.
Устинов согласно кивнул. А вот Наталья Михайловна развела руками:
— Куда я поеду? У меня сумка с вещами у тебя осталась в машине. Хорошо, ключи от квартиры в кармане были…
— Езжай домой, я за машиной вечером сгончу, сумки тебе привезу попозже! — пообещал я, вытаскивая из внутреннего кармана сложенные купюры. — Держи на всякий случай!
В отличие от неё, я своё таскал с собой: деньги, документы, ключи — у меня всё было распихано по карманам.
Отдельная группа товарищей занималась изъятыми мною вещами: документами, оружием, мелочевкой. Особо они заморачиваться, как я понял, не стали: сложили барахло по отдельным сумкам — большим, зеленым, которые из-под парашютов — и уложили по машинам.
К нам подошел Борисенков:
— Антон Николаевич! С вами дама хочет поговорить!
— Какая дама? — не понял я. Наталья Михайловна уехала с водителем минут десять назад.
— Задержанная, — Борисенков показал рукой в её сторону. — Вон стоит. Очень хочет. Прямо рвётся пообщаться.
Я кивнул, подошел к ведьме. Была молодая симпатичная женщина, а сейчас лицо уже изрезали морщины, на коже появились пигментные пятна.
— Верни мне силу колдун! — хрипло попросила она. — Я тебе, что захочешь за это сделаю!
Глаза у неё были черные, словно бездна, зрачок от радужки не отличишь. Внешняя часть ауры полыхала ярко-багровым огнём ненависти, внутренняя была сама чернота. Мне почему-то вспомнилась та цыганка с Химика. Очень похожая аура у обеих.
Я отрицательно покачал головой.
— Они ничего вам не скажут! — злобно заявила она. — У них у всех в голове запрет стоит. Верни мне силу!
— Я сниму у них запрет, — усмехнулся я. — Или ты сомневаешься?
— Сними! Я ведь сдохну! — простонала она и вдруг бросилась на меня, легко порвав цепочку наручников, устремившись пальцами к моему лицу. Я успел заметить только черные длинные, словно когти, острые ногти на пальцах. Мышцы сработали рефлекторно: мой кулак, мгновенно подпитанный «живой» силой, врезался ей в подбородок. Ведьма будто бы подлетела от удара, рухнула навзничь и, вытянувшись, замерла.