Подполковник досадливо крякнул, встал:
— Идёмте!
Мы дошли до палаты. Увы, майора уже не наблюдалось.
— Ушёл, — весело сообщил Леонид. — Как ты пошел к главврачу, так он сразу и ушел.
Аркадий Антонович подошел к Фоге, взял его за запястье:
— Смотрю, ты сегодня повеселей выглядишь? Как себя чувствуешь?
— Да думаю, через недельку выписываться, — неожиданно заявил Леонид. — Залежался я у вас что-то.
Его заявление, конечно, врача не шокировало, но насмешило. Он усмехнулся и выдал что-то вроде:
— Посмотрим, посмотрим…
В это время в коридоре раздался призывный крик:
— На обед! На обед!
Соседи Фоги резко подорвались рванули в коридор, чуть ли оттесняя нас с врачом в сторону. Аркадий Антонович покачал головой, глядя им вслед, развел руками:
— Солдат всегда голоден…
Он ушел, а я остался вдвоём с Фогой.
— Ну, рассказывай, что случилось, — потребовал я.
Леонид сморщился, как будто сожрал лимон:
— Ты себе не представляешь, что такое армия.
— Сначала я попал в учебку, — начал Фога. — Учебный артиллерийский полк в Читинской области. Чёрт-те где. Сгрузили нас на станции Оловянная, и всю ночь мы шли пешком. Но это так, цветочки. Муштра, строевая, физоподготовка, наряды, караул — это всё ерунда. Можно потерпеть, пережить, если бы не одно но: постоянные издевательства со стороны сержантского состава. Сразу после первой же ночи мы оказались без своей новой военной формы, которую нам выдали в пункте приёма молодого пополнения. А наш комбат, вечно пьяный капитан Бубырь заявил: в армии не воруют, в армии проё*ывают! Старшина батареи, типа, смилостивился, выкинул нам старые, бэушные хэбэшки. Подбирайте, мол, кому что подойдет! Хорошо, что сапоги оставили. А вскоре стало ясно, что форму у нас сержантики наши забрали. Это прям сходу, с самого начала. И понеслась душа в рай… И так пять с лишним месяцев.
Я покачал головой, заметив:
— Не может быть!
— Тсс! — Ленька замолчал. В палату зашел «жалобщик».
— Это Дима Шорников, — одними губами еле слышно пояснил он. — Штатный стукачок наш. Его завотделением в шутку назначил ответственным за порядок, а теперь он бегает и обо всём докладывает начальству, а заодно и местному особисту. Мне пофиг, конечно, а вот лежал здесь один, так его недолеченным выставили за то, что он анекдот про Брежнева рассказал. Говорят, прямо с госпиталя на губу отвезли.
Дверь в палату открылась. Солдат в больничной форме занес два алюминиевых судка и кружку компота. Я поспешно встал. Солдат поставил их на моё место — на стул, стоящий возле изголовья кровати. Раздатчик молча вытащил из кармана два куска хлеба и ложку, положил их прямо на стул.