Между тем, как краем глаза видел Андрей, Марина отошла от Тихона, на вид подавленного и мрачного — а когда удачно куры строишь, такой морды лица не бывает. И сразу на душе полегчало.

— Ну, носик припудрить, понимаете… — сообщила Лидяша стеснительно. — Там еще этот жуткий туман ожидался. И нам про него такого понарассказывали, что лучше было тихо сидеть у себя. А Кися как раз сбежала, и мы мало поговорили, о ней только, куда могла запропасть. Тут этот ужасный кот, кота видели? — Звягинцев понял, что Лидяша перестает ему нравиться. — Он же ее обидеть мог. Но она тогда у меня в каюте нашлась. Под кроватью. Или как это на корабле называется?

— На судне, — машинально поправил Андрей. — Так что Глафира?

— После обеда Глашенька счастливая такая была, словно что-то плохое с плеч скинула. Вы же знаете, родители ее чуть ли не насильно сговорили, ну, пообещали долю в наследстве сразу в приданое выделить, и ей деньги отдельные от мужа. Ну, хоть бы на кружева. Вы знаете, какие кружева в Понизье плетут с речным жемчугом? — Лидяша закатила близорукие глаза. — Мне никогда на эти кружева денег не собрать, даже на воротничок какой.

— То есть, вы знали, что деньги при Глафире?

— Ага, в кофре, в потайном отделении, — не стала Лидяша темнить. — Ну и парюра бабкина на ней. Красота несказанная.

— Так чему вдруг так обрадовалась после обеда Глафира Летягина?

— Чему — не знаю, а только сказала, что солнышко ей улыбнулась и счастье подарило. Я даже спросила, уж не столковались ли они с Тихоном. Только в ответ оно засмеялась и мне сказала, чтобы я глупостей не болтала и вообще обычное у нее настроение, как всегда, а остальное привиделось мне. А еще сказала, что меня сердечно любит. И на свадьбу подружкой непременно позовет.

— То есть, мыслей и слов о самоубийстве у нее не было?

— Ой да какое! — Лидяша смеясь махнула рукой. И осеклась. — Нет, не было. У ней сердечный друг был.

— Что?!! — это существенно меняло дело. Андрей вцепился в девицу волкодавом: — А на судне он был?

— Нет, не думаю, — повела та плечиками. — Не можно-с при женихе. Да я вообще о нем случайно узнала и мало, обрывками мнение составила. Не хотела Глаша о нем говорить и имени не называла. Я так думаю, родителям ее он бы не понравился.

— Матрос?

— Почему матрос? Ну, я не знаю, — кивнула Лидяша кучерявой головкой и тут же вскинулась. — Ой, Кися! Простите сердечно, мне идти надо, Кисю ловить.

И испарилась. Вот только что была, а уже и непонятно куда делась.

На палубе Клюева говорила с матросиком из команды, но тот оказался к Андрею спиной и его загораживал. Однако когда Марина заметила начальника, то расцвела такой улыбкой, что он простил ей все прегрешения реальные и вымышленные. Это была прелестнейшая и нежнейшая из всех улыбок, полностью лишенная подвохов. Андрей даже вздохнул радостно, словно сбросив с плеч тяжкий груз.