— И вот еще, — указал Тихон на цепочку следов чуть в отдалении.

Словно девушка прошла от кормы до каюты мокрыми босыми ногами, а потом вернулась на ют. Пройдя вдоль следов, Звягинцев обнаружил, что заканчиваются они у борта. Как будто девица отсюда пришла и сюда же вернулась, а потом спрыгнула в реку.

— Ну, вполне могла и задом наперед пройти, и никто никуда не выпрыгивал, — заметил вслух Андрей. — А прочие следы затереть.

И поискал глазами швабру или тряпку. Впрочем, и то, и другое шутница вполне могла унести с собой.

— Она эта, Дуняша, моего прапрапрадеда… или сколько там… единственная любовь. Батюшка его на денежном мешке женил, а второй женой она не пошла… — тихонько, но настойчиво, как зубная боль, ныл Тихон. — Глашу извела и за меня взялась.

— Есть мнение, что никто Глафиру не изводил. Надо, правда, это еще проверить, — попытался успокоить его сыщик.

— И все равно пришла! За что⁈ — с вывернутой логикой сумасшедшего возопил Котов.

«Волхва или волховицы на судне нет, — вздохнул Андрей, — глядишь, и вправили бы они Тихону Нефедычу ум. А так что же? Так только до Ухарска ждать».

— Вам лучше одному не оставаться. Пойдите в салон, развейтесь с друзьями, граммофон послушайте. А если произойдет еще что-то странное, сразу известите меня, — сказал Андрей и добавил для большей солидности: — А я пока еще следы поищу.

На самом деле ничего он искать не собирался. Сердце было не на месте, стремилось за Клюевой, вселяя страх, что тапер поступит с ней не как порядочный человек, а вовсе даже наоборот. Резко кивнув Тихону и убедившись, что тот и впрямь на верхнюю палубу отправился, Звягинцев бросился на бак, куда, как он успел заметить, скользкий тип увел Марину.

Остановился Андрей у перегородки, отделяющей нос корабля от палубы и праздношатающейся по ней публики — и не рискуя шагнуть за нее к таинственному Котлу, и не имея сил уйти прочь. Одно дело преследование преступников, погони, там тело действует самостоятельно, рефлексии только мешают. Но здесь… было что-то другое, что мешало Звягинцеву вцепиться в след, как ищейке, которой он, собственно, и являлся. Здесь… было личное. И не следовало, наверное, мешать Клюевой, но… Но тапер!

Андрей прислушался. Марины видно не было. Зато он услышал ее мягкий голос. Как в сказке, где принцесса поверяла свои беды печке, а в той сидел король и внимательно слушал, Андрей тоже стал нечаянным свидетелем откровений своей помощницы.

— Думаешь, я не понимаю? Где я и где он…

Она замолчала, словно слушала ответ на свои слова, но до Андрея не долетело ни звука. Будто ответ тот предназначался исключительно девушке.